15 мая, суббота
  • Airita,
  • Arita,
  • Sofija,
  • Taiga,
  • Борис,
  • Роман
Гороскоп
Опросы
Подписка
LAT
Поиск ПоискRSSFacebook Youtube InstagramЛента новостей
LAT


Гороскоп Опросы Погода
Подписка Конкурс сочинений Люблю! Люблю! Reklama.lv Reklama.lv telegraf.bb.lv Telegraf Программа Программа Видео Видео Facebook Facebook Instagram Instagram Google News Google News

Алексей Иванов: «Россия – слишком сложно устроенный мир»

Размер текста Aa Aa
Культпросвет / Люди
BB.LV 06:31, 11 апреля, 2021 9

Алексей Иванов, с которым мы встретились онлайн в эфире радио Baltkom, –крупнейший российский прозаик и киносценарист, лауреат целого ряда значимых литературных премий от «Книги года» до «Ясной Поляны», автор более двадцати книг, изданных общим тиражом более полутора миллиона экземпляров, – «Сердце Пармы», «Географ глобус пропил», «Хребет России», «Ёбург», «Тобол» и другие. Тема встречи – «Современная русская литература: мост из прошлого в будущее».



«Открылся новый мир...»

– В январе вышла ваша новая книга «Тени тевтонов», в которой действие разворачивается на Балтийских территориях. Как бы вы сами определили – о чем она?

– Любую книгу можно считывать на разных уровнях сложности. Если брать уровень сюжета, то книга о событиях 1945-го года в Прибалтике, а точнее – в Восточной Пруссии, в городе Пилау, который сейчас называется Балтийск Калининградской области. А если брать философский план, то эта книга о наших взаимоотношениях с историей, о том, что она имеет тенденцию к повторению, но настоящая история – всегда движение вперед. А если история повторяется, то это уже проблески сатаны. Если пользоваться терминологией из моего романа, то движение вперед – это движение к Богу, а назад, повторение – это движение к сатане. И неважно, какими соображениями мы руководствуемся, когда хотим повторить историю.

– Какие открытия лично для себя вы сделали во время работы над романом в ходе творческих командировок в Калининград и в Польшу?

– Для меня вообще все было открытием! Я не так уж хорошо знаю историю Прибалтики, побывал впервые в Риге в 89-м году, но просто как турист, ничего особенного не увидел и не запомнил, а вот по-настоящему в первый раз в балтийские государства я приехал года два-три назад, и для меня все было открытием – и природа, и история, и люди, и наследие. Все было удивительно, и передо мной открылся целый мир, дотоле мне неведомый.

– Если вас впечатлила тевтонская тема – не хотели бы поездить по Латвии-Эстонии, по территориям Ливонского ландмайстерства Тевтонского ордена, чтобы написать еще один роман? К примеру, перекинуть мостик из Ливонской войны, от Ивана Грозного, к старообрядцам, через империю и СССР – в современность?

– Вот так и знал, что меня об этом спросят. Одному человеку всего не охватить. Это столько всего разного интересного, что надо целенаправленно заниматься практически с нуля этой темой. Я писал, безусловно, о Тевтонском ордене, но ливонская часть его жила, в общем, самостоятельно – она была насильно инкорпорирована в Тевтонский орден волей папы Римского, без желания жителей этой части, когда это был Орден меченосцев.

Молодые думают иначе

– В новой книге вы обратились к теме Великой Отечественной войны. Что для вас лично она значит?

– Я уже человек немолодой, оба моих деда воевали. Для меня лично война – это всегда и боль, и гордость, как для любого внука ветерана. Поэтому мое отношение к Отечественной войне не может быть пересмотрено.

Но я понимаю, что мое отношение уже немного архаично. Не скажу, что неправильно, но действительно архаично. Дело в том, что у тех, кому сегодня 20 лет, кто знает о той войне по фильму «Т-34» – у них отношение к Великой Отечественной уже несколько иное. К тому же эти молодые люди – жители более обширного мира, нежели мы в Советском Союзе в их возрасте. Для них Великая Отечественная – часть Второй мировой войны. То, что для нас является нашей, скажем так, национальной трагедией, для них является общечеловеческой драмой.

Я писал свой роман, исходя из их восприятия. Я думаю, что это очень важная художественная задача, быть может, она еще и не осмыслена обществом, во всяком случае, культурой точно не осмыслена. Но это делать надо. Великая Отечественная уходит в прошлое, мы раскрываем свои границы, нам нужно пересматривать отношение к войне, но не в том смысле, что пересматривать итоги и прочие важные вещи, а просто формировать более целостное представление об этой части нашей истории.

История не повторяется

– Что для вас значит история? Могут ли писатели, хорошо изучив и творчески погружаясь в историю, предвидеть будущее?

– Нам кажется, что история повторяется. Но на самом деле нет. Поэтому уж совсем точно предвидеть будущее, опираясь на знания истории, невозможно. Хотя кое-какие черты бывают, безусловно, узнаваемы. Историк может для себя сформулировать концепцию истории и всегда в своей работе ей следовать. Я не историк, а писатель. У меня инструмент не факт, а образ. И поэтому я меняю свои концепции истории в зависимости от произведения, которое я пишу.

Концепций историй может быть много разных. Никто же не знает, что такое история. Самое очевидное, так сказать, народное мнение: история – это воля царей, князей, королей. Религиозная концепция истории – это воля Бога. По концепции Маркса история – это борьба классов. По концепции Льва Толстого история – это ролевое движение народа. У Льва Гумилева – это всплески пассионарности, которая управляет жизнью народа. Существует концепция Ричарда Докинза: история – это борьба информационных комплексов. Есть, например, постмодернистская концепция Фоменко и Носовского, воплощенная ими в «Новой хронологии», что история – это фейк, никакой официальной истории нет, а есть клонированный во многих обличиях рассказ об одних и тех же событиях, но помещенных в разные эпохи.

Я – мера всех вещей?

– В прошлом году на встрече с читателями в Риге вы сказали, что главная драма нашей эпохи – не политические пертурбации, а взаимоотношения человека с интернетом. Сейчас в пандемию, когда нас всех засадили по домам, эти отношения стали единственно доступными. К чему, по-вашему, они могут привести?

– Дело не в пандемии. Я говорил об отношениях, а не о способе коммуникации. В пандемию интернет стал основным нашим способом коммуникации. А способ коммуникации и отношения – это разные вещи. Когда для нас основным способом коммуникации, например, становятся соцсети, формируется новый тип личности – когда для человека мерой всех вещей является уже не человек общетеоретический, а он сам лично. То есть человек строит свою жизнь по стратегии самовыражения. И, скажем так, новый статус стратегии самовыражения как основного способа существования – это и есть свидетельство взаимоотношения человека и интернета, перехода законов интернета и законов онлайна в офлайн. То, что мы стали больше общаться через соцсети и мессенджеры из-за пандемии – это вещь преходящая и, по большому счету, не очень важная для истории. Сейчас так, через некоторое время будет по-другому. Но то, что в реальной жизни мы начинаем жить по законам интернета – очень важно.

– А что лично вас задевает в этом? В чем лично вы видите опасность для человека в этом?

– Если человек во главу картины мира ставит самого себя, а не совокупность мнений профессионалов в той или иной сфере деятельности и человечества вообще, это разрушает систему иерархий, выстраивая систему, в которой самое главное – это мнение самого человека, то есть, по сути, иерархии нет.

А вся наша культура и вся наша жизнь – это и есть разные иерархии. Вот, скажем, что такое свобода? Свобода – это наличие множества иерархий, в которых человек может выбирать себе место по вкусу, выгоде и т. д. Перемена иерархий – это и есть свобода. В тоталитаризме иерархия только одна. При анархии иерархии нет вообще. Если мы отменяем институт иерархии, во главу всего ставим свое собственное мнение, воцаряется хаос. И то, что мы начинаем жить по законам онлайна, свидетельствует о том, что наша жизнь оптимизируется, двигается к хаосу, нарастает энтропия, и это не хорошо для человеческой культуры. Может быть, человеческая культура выработает какие-то иные механизмы существования, но всегда предполагается то, что в конечном итоге все придет к хаосу.

– Вы – один из авторов акции «Тотальный диктант». Что дал вам этот опыт? Какие открытия принес?

– Ничего особенного мне «Тотальный диктант» не дал, я и раньше писал диктанты и даже диктовал их сам. Дело в том, что диктант я воспринимаю не как проверку собственной грамотности и не как способ проверить грамотность участников акции. Я воспринимаю его как некую гражданскую акцию, гражданское заявление о том, что мы пишем по правилам и живем по правилам. Наличие правил делает нас людьми. В данном случае речь шла о правилах русского языка, но говорилось о правилах вообще. И «Тотальный диктант» был способом заявить, что наше человеческое общество должно подчиняться законам. Это важное гражданское высказывание, и поэтому я принял участие в «Тотальном диктанте».

– Как обстоит дело с экранизациями ваших романов «Общага-на-крови», «Сердце Пармы», «Псоглавцы»? Что в кинематографических планах?

– Все благополучно. Фильм «Общага-на-крови» (он называется просто «Общага») полностью готов. Я не знаю, когда его покажут, это зависит от ситуации с пандемией. Сериал «Пищеблок» тоже полностью готов, его, видимо, покажут в мае. Фильм «Сердце Пармы» на финальной стадии работы, его покажут, скорее всего, в конце этого года или в начале следующего.

У меня купили права на экранизацию других моих романов – «Блудо и МУДО» и «Золото бунта». Ну, практически все у меня купили. Фильм «Общага» я смотрел. Это мрачное и мощное кино. «Пищеблок» смотрел отрывочками. Достаточно интересная работа режиссера Святослава Подгаевского. Точно так же смотрел отрывочками и фильм «Сердце Пармы» режиссера Антона Мегердичева. Очень профессиональная, сильная и необычная работа.

Кстати, в двух фильмах по романам Иванова центральные женские роли сыграли рижанки. Воспитательница в фильме «Географ глобус пропил» – Евгения Крегжде, актриса Театра им. Е. Вахтангова. В картине «Тобол» роль пленной немки сыграла Агата Муцениеце.

Русская душа по Иванову

– В книге «Быть Ивановым» нет ответа на вопрос, из каких идентичностей состоит сам Алексей Иванов, как часто бывают между ними конфликты.

– Человек – это целый комплекс разных идентичностей, смотря по какому критерию он себя оценивает. Есть, например, национальная идентичность. По ней я русский человек. Есть региональная идентичность – я уралец. Есть конфессиональная идентичность – я православный. Если человек хорошо разбирается в себе, умеет анализировать себя, то между его идентичностями конфликта не бывает. Конфликт между идентичностями называется шизофрения. Так что я тут не вижу никакой особенной проблемы. Любой разумный и вменяемый человек умеет находить консенсус между своими идентичностями.

Душевного равновесия я достигаю работой. Это мой психотренинг. Как у Юрия Левитанского есть замечательное стихотворение на эту тему: «Я, как заклятье и молитву, твердил сто раз в теченье дня: «Спаси меня, моя работа, спаси меня, спаси меня!» Для меня спасение – это работа. Это, кстати, уральская горнозаводская идентичность – спасаться работой. Не деньгами, не властью, не славой, не пьянством, а работой.

– Писатель и критик Лев Данилкин сказал, что вы постоянно создаете истории спасения души. И многие литературоведы считают, что по Иванову душа – это и есть национальная идея для России. Вы согласны?

– По поводу национальной идеи я категорически не согласен. Я вообще противник каких бы то ни было национальных идей и одной национальной идеи, общей для всех. Россия – слишком сложно устроенный мир. Люди живут по-разному, являются представителями разных идентичностей. Никакой общей национальной идеи у них быть не может. У каждого сообщества должна быть своя идея, а суть России в том, чтобы таких идей было много. Чтобы расцветали все цветы. Тогда Россия, собственно говоря, и станет Россией. А когда она вся подверстана под одну идею – это тоталитаризм, это мы уже проходили. Ни к чему хорошему она не приводит.

Я затрудняюсь сказать, что такое душа. Для меня это набор неких глубинных нравственных переживаний человека, всегда соизмеряемый с высшей истиной. То есть душа для меня не сакральное явление (хотя я порой и описываю ее как вещь сакральную, как, например, в романе «Золото бунта»). Но это очень важная вещь, которая определяет поведение человека, скажем так, по отношению к истории и истине вообще.

– Ваша цитата: «Мы, как всегда, если что-то делаем, берем такой разгон, что не только финишную ленточку рвем, но и трибуны со зрителями сносим». В чем, по-вашему, русский характер заключается?

– Я не верю в русский характер, в русскую уникальность и так далее. Я считаю, что русский характер ничем не отличается от немецкого, английского или французского. Отличается система ценностей, а не характера. Характер – это темперамент, например. Ну что, русский холерик чем-то отличается от французского? Отличается система ценностей. Для представителей какой-то нации и какой-то культуры главная ценность одна, а для представителей другой нации и культуры – другая. Вы можете сравнить. Например, пожар в доме русского человека. Кого он будет спасать в первую очередь? Детей.

А пожар в доме папуаса, например? Кого он будет спасать? Жену. Потому что она может еще много детей нарожать. Вот это разница ценностей, а не характера. А разницы в характере они естественные, природные. Есть, конечно, определенные национальные темпераменты. Но темперамент – это не характер.

Наталья ЛЕБЕДЕВА.

Подписывайтесь на Телеграм-канал BB.LV! Заглядывайте на страницу BB.LV на Facebook! И читайте главные новости о Латвии и мире!
Комментарии (9)


Читайте также


Также в категории

Культпросвет Выжить из ума: почему всем так понравился фильм «Отец» о муках старости

Энтони уже далеко не молод и одиноко живет в лондонской квартире. Он ходит за продуктами, обожает слушать музыку и считает, что прекрасно справляется со всем сам. Только его дочь Энн думает обратное. Выяснили, чем так понравился зрителям фильм "Отец", рассказывающий о муках старости.

Культпросвет Дмитрий Певцов о казанском убийце: в советское время такой появиться не мог

– Вот у нас случилась беда в Казани. А случилась беда потому, что человек, у которого было разрешение на оружие – у него ни в душе, ни в сердце ничего нет. Он развит, как 4-летний ребенок, которому все можно, которому дают то, что ему хочется, – cказал российский актёр Дмитрий Певцов в эфире радио Baltkom, пишет Mixnews.

Культпросвет Эллен Дедженерес закрывает свое шоу после 19 лет в эфире

Популярная американская телеведущая Эллен Дедженерес в интервью журналу The Hollywood Reporter объявила о закрытии в 2022 году своего шоу после 19 лет в эфире.

Культпросвет Вышел дебютный трейлер фильма «Веном: Да будет Карнаж» с Томом Харди

Sony показала первый трейлер нового супергеройского проекта «Веном: Да будет Карнаж». Режиссёром выступил Энди Сёркис («Дыши ради нас»). Картина с Томом Харди попадёт в прокат 16 сентября.

Читайте еще

Культпросвет Светлана Дружинина: «У русских душа — это нечто необъяснимое…»

С известным российским кинорежиссером, сценаристом, продюсером, автором знаменитых киноэпопей "Гардемарины, вперед!" и "Тайны дворцовых переворотов", множества других фильмов, вошедших в сокровищницу советского и российского кино, народной артисткой России Светланой Дружининой мы говорили онлайн в эфире латвийского радио Baltkom. Тема — "Новые времена и вечные герои: гардемарины–2021".

Наша Латвия Мужество не сломаться: непростая судьба латгальского инвалида

Судьба оказалась жестока к этому человеку, с рождения наделив изуродованным телом, непригодным для нормальной жизни. Кощунственно, наверное, так говорить, но по сравнению со многими другими несчастными Юрию Пранчу еще повезло: мозг его полностью сохранил способность к умственной деятельности. Вызывает восхищение мужество, благодаря которому инвалид нашел в себе силы не сломаться, а развиться в интеллигентного и творческого человека.

Культпросвет Утрата: крупицы вечного в преходящем…

6 марта ушел в вечность известный писатель, критик, литературовед, патриот русского пути Валентин Яковлевич Курбатов.

Наша Латвия «За что нас так не любят?» Латгальский богослов заступился за неграждан

В условиях современной Латвии едва ли не главной задачей русской диаспоры становится борьба за родную культуру. И потому особый почет и уважение тем, кто не просто хранит, но и преумножает это наследие. Одним из таких людей является Дмитрий Юрьевич Коробкин, талантливый православный богослов из Даугавпилса.