15 июня 1950 года датировано сообщение по-английски под грифом “Совершенно секретно». Естественно, в первую очередь военная информация:

«Новые подразделения армии СССР прибывают в Курземе и Земгале, преимущественно пехота, артиллерия и танковые части. Прибытие происходит соответственно определенному плану – солдаты, оружие и танки прибывают поездом каждую неделю по ночам».

«В Курземе береговая артиллерия и морские силы укрепляются и строительство береговой фортификации все еще продолжается. В Лиепае и Вентспилсе МГБ следит за каждым шагом любого вновь прибывшего. Гражданское движение в гавани и судоверфи запрещено».

В американском материале детально фиксируются места хранения горючего, причем они именуются кодом - к примеру, LX 2; или указаны населенные пункты: Сеце, Даудзева, Нерета, Лиелзалве. Латышские деревни включались в стратегию Пентагона!

«Русификация все еще продолжается. В школах имплантируется новая великорусская идея и распространяется антирелигиозная пропаганда. Единственным изменением является то, что русские начали уделять больше внимания квалификации коммунистических работников и учителей».

«Из-за притока русских солдат в последнее время здесь отмечается недостаток жилой площади. Часто две-три семьи вынуждены жить вместе. МГБ всегда старается расселять русские семьи среди латышских» (с. 246, перевод с английского — автора).

Последнее утверждение кажется всем, кто застал коммунальный быт, довольно смехотворным - ну не работала госбезопасность на уровне выдачи квартирных ордеров. Однако вот как оценить следующую цитату: «Русские начали безудержно преследовать всех латышей, все еще занимающих более или менее значительные посты, заменяя их на агентов из России или подчиняя их постоянному контролю».

Было в послевоенной ЛССР преследование по национальному признаку или все же отношение к кадрам формировалось из социального происхождения, участия в войне на той или иной стороне - словом, всего многообразия «анкетных данных»?

«Русских никто не терпит»

Иные материалы не датированы и не подписаны. Но из контекста можно оценить, что они относятся к концу 50-х годов и получены от латвийских моряков рыболовецкого или транспортного флота, посещавших порты за океаном.

В архивной подборке имеется оригинал на латышском языке и много копий на английском с грифом «Строго секретно»…

«На селе все ждут, когда начнется война. Городские рабочие более прохладно и сдержанно ожидают войны, ибо боятся атомного оружия. Многие слушают «Голос Америки» и знают всю длину волн. Вблизи Ньюфаундленда политрук гневно вырвал радио, когда узнал, что слушают новости C.B.C. на русском языке. Не разрешено даже музыку слушать.

Русских никто не терпит. На акте школьного выпуска мальчики подрались с русскими, ибо те в свою очередь избили одного латыша – воспитанника мореходки. Пьянство, драки, кражи и убийства - достаточно обычное проявление, особенно в Риге. Ограбление государства никто больше не считает настоящей кражей. Особенно это происходит со стройматериалами, которые перевозят машины государственного транспорта. Иногда цены на таком рынке даже ниже, чем в государственной торговле.

ЧК шпионит за всеми и вся. Морякам, прежде чем выйти в море, нужно получить визу. От ЧК ничего нельзя скрыть. «Она напоминает даже дела, которые сам забыл». Из 25 выпускников этого года пятеро не выпущены на суда по политическим причинам (родители были нежелательны).

Депортации в последние годы не замечались, хотя городские жители пропадают всегда. О беженцах депортации 1941 года ничего узнать не удалось. Страшной была волна депортации 1939 года (ошибка – вероятно, имелся в виду 1949 г. – Прим. Н. К.), в которую была вовлечена также русская армия. Русские солдаты вели себя по-разному. Иные были зверскими. Но встречались также такие, кто сочувствовал, помогал упаковаться – даже свинью забить, чтобы взять с собой на пропитание.

Любимая газета - «Ригас Балсс». Там иногда позволяют даже легкую критику недостатков. Латышские книги в смысле качества намного превосходят русские издания. Рассказывают много интересных случаев о черном рынке, происходящем даже в организованном виде.

Рыбаки с берега получают сигналы и втемную продают рыбу. Ведро салаки стоит 20 рублей. Рыболовство вообще прибыльно. Суда покупают в Германии, и те окупаются уже через несколько выходов. Рига - чистый город. За бросание сигареты надо платить 25 рублей.

Об Улманисе слышно, что он работал как агроном на Кавказе. Ген. Балодис работал в Москве. Понял, однако, что такие слухи распространяют русские»
(л. 186, перевод с латышского — автора).

«Война с Западной Европой неизбежна»

В следующем сообщении фиксируются, если так можно сказать, климатические перемены: «С сохранением в балтийском пространстве сухой погоды бушуют лесные пожары. Выгоревшие лесные участки находятся у Иецавы, Нереты, Клинтене и во многих местах в сторону железной дороги Рига - Даугавпилс. В тушении принимают участие колхозники».

Идеологические детали также не уходят от наблюдателей: «На собраниях, митингах и в получасовых перерывах работы по-прежнему народу прививается мысль, что война с Западной Европой неизбежна. В неполной средней школе и в комсомольских летних лагерях интенсивно вводится военное обучение и для девочек - санитарные курсы. В молодежи, которая время самостоятельности знает только из рассказов, высок процент коммунистически настроенных. В последнее время в ЛССР наплыв многих русских и монголов. В большинстве задействованы как чиновники».

Монголы-чиновники в советской Латвии - это, конечно, сильная метафора… А вот что еще сообщают из провинции: «Русские в Вентспилсе и Лиепае укрепляют свои морские силы. Также в Риге видны многие русские моряки. В областях, где зимой не выполнили лесные работы, колхозники привлечены к порубочным работам также летом. Организованы особые бригады для летнего труда. В кооперативах не хватает ниток и текстиля. Кажется, что производимые в Латвии ткани вывозят в СССР или накапливают для интендантства».

«В колхозах условия жизни по-прежнему плохие, особенно там, где в колхозном руководстве русские. Закон позволяет любой семье держать свою частную корову, но ее очень трудно приобрести. Много коз. Во многих колхозах, как во время войны, тайно выращивают свиней. Если такое нарушение откроют, свинью конфискуют и вырастивший получит денежный штраф от 300-1 000 рублей» (л. 194, перевод с латышского — автора).

Безусловно, читатели старшего поколения могут узнать какие-то отголоски реалий 50-х годов из этих материалов, скомпилированных латышскими дипломатами в США. Однако следует делать поправку на образ врага – ведь тогда холодная война была на пике. Впрочем, не происходят ли и поныне подобные искажения информационного поля?