• Daina,
  • Dainida,
  • Dainis,
  • Андрей,
  • Евлампий
Гороскоп
Поиск ПоискRSSFacebook Youtube InstagramЛента новостей
Люблю! ЛЮБЛЮlife
Видео Видео
telegraf.bb.lv Telegraf
Программа Программа
Reklama.lv Reklama.lv


Гороскоп Погода
Подписка Конкурс сочинений Люблю! Люблю! Reklama.lv Reklama.lv telegraf.bb.lv Telegraf Программа Программа Видео Видео Facebook Facebook Instagram Instagram

Путешествия в границах дозволенного: Лиепая вместо Лондона

Размер текста Aa Aa
Наша Латвия
BB.LV 16:17, 28 августа, 2020 4

За железным занавесом мне в своей жизни довелось оказаться дважды. Первый раз в детстве, когда я вместе с тремястами миллионами советских граждан был изолирован на территории, включавшей одиннадцать часовых поясов и протянувшейся от Венгрии до Аляски. В СССР почти любой туризм был внутренним, и это казалось такой же фундаментальной данностью, как закон всемирного тяготения.


Источник: LETA

Но вот во второй раз меня научили родину любить во времена, когда свобода передвижения по глобальному миру из абстрактного права давно превратилась в бытовую отпускную привычку. А условия заключения оказались куда более суровыми: для рижан родная страна заканчивается в часе с небольшим езды от дома. И даже если ехать в самую длинную, восточную сторону — часов через пять.

Домашний арест

Международную туристическую отрасль подкосило то же, что ранее привело к ее невиданному по размаху и продолжительности буму, — открытость мира и легкость перемещения. Мог ли предположить легкий на подъем латвийский космополит, как изменит его жизнь безвестный китаец, решивший где-то в семи тысячах километров, на другом конце Евразии, побаловать себя аппетитной летучей мышью (по другой версии — деликатесной змеей)? Но неклеточный инфекционный агент родом из китайских мышей разлетелся по планете на тех самых самолетах, которые он вскоре скопом поставил на прикол.

В числе главных жертв коронавируса пассажирский транспорт и туризм - сферы, эксплуатирующие людскую охоту к перемене мест. Эпидемии тем соблазнительнее считать карой свыше, что они во все века заставляли человечество расплачиваться за «перегибы» той или иной эпохи. В истово набожном Средневековье, когда пренебрежение гигиеной считалось добродетелью (смирение плоти!), а с чумой боролись паломничеством, т. е. собираясь в святых местах огромными толпами и растаскивая заразу по городам и весям, «черная смерть» выкосила от трети до половины населения Европы. Боевой дух и военный азарт великих держав в 1910-х обернулся пандемией испанки, вскормленной окопной антисанитарией и разнесенной по планете демобилизованными солдатами. В 2020-м глобальный, потребительский, сибаритствующий мир расплачивается именно за глобализм и сибаритство — за поощрение в широких народных массах тяги к удовольствиям непростым, недешевым и неблизким: чтобы, значит, отправляться за семьсот верст киселя хлебать, на пляже валяться, Парфенон на айфон фоткать.

Путешествия — один из самых ненасущных видов потребления, излишество в чистом виде. Запертые в марте на амбарные замки государственные границы не породили гуманитарных кризисов (проблемы беженцев — тема отдельная), но поставили под сомнение завоевания самого передового на свете капиталистического строя: впервые свободный мир чистогана столкнулся с ситуацией, когда туристические возможности перестали зависеть от возможностей финансовых. «Мистер Твистер, делец и банкир, решил на досуге объехать мир» — спокон веку это было его, Твистера, неотъемлемой привилегией. А нынешней весной даже для состоятельных и избалованных латвийских путешественников мир стал заканчиваться в Зилупе, Валке, Гренцтале. В соцсетях фото таиландских пляжей и вьетнамских пальм сменили виды курземских усадеб и кемерских болот. Лично знаю знатоков и любителей разнообразной Мексики и Юго-Восточной Азии, уже собравших было чемоданы в Арабские Эмираты, но вынужденных вместо дубайской гостиницы ехать в лиепайскую.

Универсальный ответ на кризисы частные и глобальные — внутренний туризм.

В 2008-м причиной тому был всемирный финансовый кризис, в 2014-м — международный политический. Хотя и во втором случае турпоток из России оскудел на деле не столько из-за политико-информационных дрязг, сколько из-за резкого падения курса рубля. Тогда все быстро вернулось на круги своя: уже по итогам 2015-го россияне были на первом месте по потраченным у нас деньгам. Но первоначальный испуг, уход из Юрмалы «Новой волны» и спад безудержного русского мотовства заставил часть латвийских отельеров и рестораторов вспомнить о не столь сумасбродно щедрой, но более постоянной и надежной клиентуре — местной.

Именно на латвийского клиента опиралась всегда в первую очередь такая фундаментальная для страны отрасль, как сельский туризм. При том что среди иностранцев на него тоже был спрос — какой-нибудь московский средний класс на досуге вполне охотно практиковался в выпечке латгальского крестьянского хлеба, и даже японцам доводилось дегустировать в той же самой Латгалии серый горох. Но что для заморского гостя экзотический, если не экстремальный опыт, то для латыша — припадание к корням. Стабильный и массовый отток населения из безработной провинции в Ригу и гораздо дальше — в Британию, Ирландию парадоксальным образом только способствовал популярности гостевых домов и бань на природе. Даже в одну из последних книг Александра Гениса, в главу, посвященную Латвии, попали английские молодожены, встреченные автором «на дальнем приморском хуторе, ставшем в новой жизни отелем». Англичане эти почти наверняка были из бывших наших. Возможно, и свадьбу они, по примеру множества эмигрантов, играли в здешней глубинке - и необычно, и патриотично.

Туристический патриотизм латышей несомненен, но во время пандемии страна и народ оказались один на один не по доброй воле. А по принципу «других туристов у меня для вас нет». И, соответственно, других достопримечательностей. Сотрудница туристической тюрьмы в лиепайской Каросте, быстро открывшей свои двери, говорила о заглянувших на огонек: «Многие из них рижане, которые, кажется, бегут из столицы. Им эта Рига надоела, и они едут в Лиепаю развеяться».

Лиепайская Цусима

Нетрудно догадаться, что руководило рижанами, сменившими домашний арест на лиепайскую тюрягу. Путешествие — не прогулка. Чтобы почувствовать себя в туристической поездке, надо хотя бы проснуться в другом городе. Те, для кого охота к перемене мест сродни наркозависимости (знаю по себе), не получат удовлетворения, вернувшись вечером в собственную квартиру. Но размеры Латвии таковы, что съездить из столицы почти до любого отдаленного угла и вернуться — дело одного дня. Лиепая — один из немногих городов, куда достаточно далеко ехать (214 км от Риги, примерно три с половиной часа в одну сторону) и в котором достаточно поводов задержаться, чтобы трата на гостиницу выглядела осмысленно.

Латвия вообще не «страна городов» (так некогда варяги-скандинавы называли Русь: Гардарика). Большой, несомненно, туристический, разносторонний в своей привлекательности город здесь один — столица. Остальные хрестоматийные точки из путеводителей — скорее приправа к ней, разножанровые дополнения: курортная Юрмала, ландшафтная Сигулда, Цесис — крошечный заповедник Средневековья, Елгава с Рундале, специализирующиеся на барокко. Лиепая тут опять-таки исключение: ее привлекательность не столь сувенирного свойства, она скорее на любителя, знатока, гурмана. Из тех гурманов, что падки на неочевидные изыски - вроде лютефиска (трески в щелочном растворе), хаукарля (подтухшей гренландской акулы) или нашего молочного супа с селедкой.

Самая известная здешняя туристическая зона — депрессивный район Кароста. Титульные достопримечательности: остатки взорванной крепости, руины манежа, упомянутая мрачная тюрьма (точнее, гарнизонная гауптвахта). Однако вся эта живописная разруха и колоритная жуть складывается в цельную картину, которая органично дополняется объектами, более привычными для путеводителя — вроде грандиозного и нарядного Свято-Никольского морского православного собора, крупнейшего православного храма страны и купольного строения Прибалтики. Это картина морского форпоста огромной, представшей в нескольких инкарнациях, но теперь уже навсегда погибшей империи. Картина, рассказывающая о громких претензиях, гордых амбициях и тихом крахе. О самоутверждении и упадке. О пассионарности и распаде.

Лиепая — город фактически приграничный: до Литвы рукой подать. Но таковым она была и во времена Российской империи, когда звалась на русско-немецкий манер Либавой (русифицированное Libau). Только граница рядом проходила германская: Восточная Пруссия тогда включала Клайпеду-Мемель. При Александре III в Либаве решено было строить базу ВМФ — тогда Российская империя в очередной раз пыталась утвердиться как великая морская держава. Эти амбиции не давали покоя континентальной и сухопутной России как минимум со времен Петра I, но так толком никогда и не реализовались. Даже в имперскую пору она прирастала только теми территориями, до которых могла дойти пешком, по суше. Русские владели Аляской, пробовали закрепиться на Гавайях и в Калифорнии — но продержались там недолго. Беллинсгаузен с Лазаревым открыли целый континент, но жить на нем могут одни пингвины. Адмирал Нахимов одержал в Синопе блестящую победу, но уже меньше чем через год был вынужден затопить собственные корабли на севастопольском рейде.

Как раз унижения Крымской войны и Парижского мирного договора, лишившего Россию Черноморского флота, заставили ее десятилетия спустя активно строить броненосцы и военно-морские порты. В 1890-м Александр III подписал указ о закладке Либавской крепости. Ровно сто лет — по начало 1990-х — огромная территория к северу от городского центра, сравнимая со всей остальной Либавой-Лиепаей, принадлежала военным морякам. Лишь в 1994-м, когда отсюда ушли последние российские малые ракетные корабли, в бывший закрытый городок стали пускать посторонних. Район до сих пор называется Karosta, Военный порт — хотя уже четверть века с лишним это слово ассоциируется с коростой: трущобами, развалинами и социальными низами (правда, в последние годы тут стало поприличнее). Еще десяток лет назад сталкеры снимали в разграбленных казармах военного городка фотосерии в хоррорном жанре, не менее впечатляющие, чем в Припяти. Эти постапокалиптические декорации с осыпающимися агитационными советскими фресками давно снесены, но огромный манеж царских времен так и стоит пустой кирпичной коробкой. И только Свято-Никольский собор при Второй Латвийской республике, наоборот, возродился после убожества советских времен, когда он был матросским клубом. Собор по сей день именуется морским — хотя давным-давно нет того флота, моряки которого должны были в нем молиться (морские соборы строились именно для них). У либавского храма тот же архитектор — Василий Косяков, что и у еще более величественного Кронштадтского, заложенного в год окончания его (либавского) строительства - в 1903-м.

Но и тогда править морями у России не получилось. Год спустя после освящения собора в присутствии Николая II, осенью 1904-го, из Либавы вышла Вторая Тихоокеанская эскадра императорского флота — чтобы совершить самый долгий в истории боевой поход и почти в полном составе пойти на дно в Цусимском проливе. А весной 1915-го, меньше чем через год после начала Первой мировой, Либаву, взорвав все крепостные батареи, почти без боя сдали немцам.

В начале 1990-х и воевать ни с кем не понадобилось. Советская империя распалась, Балтфлот оставил гигантскую Лиепайскую базу, суда частично увели в Балтийск и Кронштадт, частично бросили. Помню фотографии ржавеющих у причалов и полузатонувших подводных лодок — наклонившиеся, прислонившиеся друг к другу рубками, они представляли собой странно лирическое зрелище: так человек кладет другому голову на плечо.

В краснокирпичном здании бывшей гарнизонной гауптвахты, где моряки отбывали наказание и при императорах, и при генсеках, лиепайчане нового поколения, граждане совсем другой страны, собрали без особого разбора вещи прежней эпохи и устроили «комнату советских ужасов». Экскурсоводы нарядились в форму СА, сделали страшные лица и повели экскурсантов по камерам с сохранившимися наскальными письменами («ДМБ» и т. п.). Охотники за ощущениями даже получили возможность переночевать в этих запертых «хатах». Северные форты стали полигоном для командной игры «Побег из СССР» (в карантинных условиях, конечно, не проводящейся): по правилам, участникам следует, скрытно действуя в бывшей режимной пограничной зоне, увиливая от «погранцов» в советских зеленых фуражках, добраться до моря — как бы для переправки в счастливый западный мир. Близ этих фортов оборудовали место для пикников: выпивая здесь, хорошо размышлять о том, что мрачные бетонные глыбы — остатки возведенных и взорванных еще до революции батарей — вряд ли изменятся и за следующие сто лет.

Алексей ЕВДОКИМОВ.

Журнал "Телеграф", в сокращении.

«Рижане, кажется, бегут из столицы. Им эта Рига надоела, и они едут в Лиепаю развеяться».

«Даже в имперскую пору Россия прирастала только теми территориями, до которых могла дойти пешком, по суше».

Подписывайтесь на Телеграм-канал BB.LV! Заглядывайте на страницу BB.LV на Facebook! И читайте главные новости о Латвии и мире!
Комментарии (4)


Читайте также


Также в категории

Наша Латвия Плата за «удаленку»: латвийские учителя требуют по 50 евро в месяц

Латвийский профсоюз работников образования и науки (LIZDA) просит у государства компенсировать учителям ежемесячные траты на удаленную работу хотя бы в размере 50 евро. Ведь уже известно: с закупкой компьютеров для школ и контента образовательного канала Tava klase опоздали, так что решение проблем ложится на учителей и родителей учеников.

Наша Латвия Латвиец на грани: из-за коронавируса не видел жену уже более полугода

Виестур является гражданином Латвии, который уже полгода не видел свою жену Алену. Она гражданка России. С марта, когда в мире началась пандемия нового коронавируса, супруга Виестура не может попасть в Латвию, передает Bez Tabu.

Наша Латвия Латвийцев призывают протестовать против повышения налогов в кризис

В среду, 28 октября, когда Сейм начнет рассматривать бюджет 2021 года в первом чтении, Союз Зеленых и Крестьян призывает жителей собираться на мирную протестную акцию и выразить свою позицию по вопросу повышения налогов.

Наша Латвия Приговор системе: власти саботируют решение Суда Сатверсме

Летом Конституционный суд разнес в пух и прах фактически всю систему социальной поддержки в стране. И что теперь?

Читайте еще

Наша Латвия Неожиданно: в Латвии ликвидируют Институт Латвии

В Латвии одной госструктурой станет меньше. В следующем году Институт Латвии, создававший имидж государства за рубежом, будет присоединен к Латвийскому агентству инвестиций и развития (ЛАИР).

Политика Деньги, храмы, роботика: зарубежным латышам не дают забыть о родине

Комиссия сейма по гражданству, миграции и сплочению общества пообщалась в привычном уже формате видеоконференции с организациями соотечественников. Имеются в виду, разумеется, выходцы из ЛР, к коим недавно обращался президент Эгилс Левитс: "У латышей, живущих вне Латвии, есть очень важная роль…"

Наша Латвия Детям Латвии повезло больше, чем маленьким гражданам США и России

Всемирный банк оценил индекс человеческого капитала в Латвии в 71%, поставив страну на 33-е место среди 174 стран мира. Вроде совсем неплохой результат, ведь ниже Латвии оказались такие государства, как Литва, США, Люксембург, Венгрия, Россия. Но по сравнению с оценкой двухлетней давности Латвия в людском развитии откатилась назад.

Политика Юрканс: Макрон лицемерил, советуя “антироссийской” Латвии дружить с Россией

Президент Франции Эммануэль Макрон проявил лицемерие, советуя Латвии с антироссийской политикой налаживать диалог с Россией. Об этом в эфире программы “Семь дней и ночей” на радио Baltkom сказал бывший политик, первый министр иностранных дел Латвии после восстановления независимости Латвии Янис Юрканс, пишет Mixnews. Тем более, что после отъезда сам глава Франции продолжил антироссийскую политику.