Гражданка Украины борется в Латвии за право жить со своим ребенком. Пока безуспешно 11 5811

Украина — Латвия — Болгария — Латвия

Карина, ее несовершеннолетний сын и бывший супруг – граждане Украины. Незадолго до начала войны супруги развелись; согласно постановлению местного суда, постоянное место жительства ребенка было определено с матерью. Это было обусловлено не только обычной правовой практикой, основанной на соображении, что дети, особенно маленькие, в большей степени нуждаются в физической и эмоциональной связи именно с мамой, но – в данном случае – и профессией отца: моряк, уходивший в рейсы, он объективно не мог бы находиться рядом с ребенком.

Война вынудила Карину с ребенком переехать в Латвию, где им была предоставлена временная защита. Позже в Латвию прибыл и экс-супруг. Однако это не соединило семью: супруги продолжали жить раздельно.

Жизнь в Латвии для Карины и ребенка оказалась очень непростой. Здесь все разительно отличалось от вынужденно покинутой родины. Сырой холодный климат, из-за чего ребенок начал часто болеть; сложный язык, совершенно непохожий на украинский, были далеко не единственными сложностями, с которыми им пришлось здесь столкнуться. И когда родственники женщины, проживающие в Болгарии, согласились принять ее с ребенком, Карина долго не размышляла: в марте 2025 года они переехали.

Адаптироваться в Болгарии Карине с ребенком оказалось гораздо проще: язык, окружение, климат, менталитет – все это было для них ближе и понятнее. Существенно улучшились по сравнению с латвийскими и бытовые условия: Карине удалось снять подходящее жилье, найти работу по специальности, ребенок пошел в школу…

Правда, было одно «но»: переезд объективно осложнил возможности общения ребенка с экс-супругом, оставшимся в Латвии. Впрочем, Карина, по ее словам, встречам отца с ребенком не препятствовала: все зависело лишь от желания и возможностей самого отца приезжать по новому месту жительству ребенка…

Однако экс-супруг решил обеспечить себе возможность общения с ребенком по-другому: через месяц после переезда Карины с ребенком в Болгарию он обратился к латвийской Фемиде с иском об установлении отдельной опеки и определении места жительства ребенка с отцом в Латвии. Узнав об этом, Карина направила заявление в апелляционный суд Украины – тот самый, где их с супругом в свое время развели, и где место жительства ребенка было определено с матерью, а с отца взысканы алименты. В июне 2025 года украинский апелляционный суд оставил свое решение в силе: ребенок должен продолжать проживать с матерью.

А в конце августа произошло то, что стало для Карины началом кошмара, из-за которого она, собственно, и обратилась в редакцию. Ниже — ее прямая речь:

– В конце августа бывший муж, который приехал в Болгарию якобы пообщаться с ребенком, тайно вывез его в Латвию – естественно, без моего согласия. Документы ребенка находились у меня, поэтому по возвращении в Латвию он обратился в Управление по гражданству и миграции, и ребенку был повторно выдан временный вид на жительство в Латвии в рамках временной защиты. А позже по иску бывшего мужа, поданному в сентябре, Земгальский районный суд вынес временное решение, которым было определено место жительства ребенка у отца в Латвии, а вывоз ребенка из Латвии был запрещен до вынесения окончательного решения. Порядок общения с матерью, то есть, со мной, в этом временном решении определен не был...

Вопросы без ответов

...Начавшаяся было налаживаться жизнь в Болгарии в одночасье рухнула. Она сразу же вернулась в Латвию, где подала встречный иск, требуя определить место жительства ребенка совместно с матерью – то есть, с ней. Однако никто не отменял для нее необходимости содержать себя и ребенка, поэтому женщине приходится в буквальном смысле разрываться между Болгарией, где она живет и работает, и Латвией, где находится ее ребенок, и, где тянется судебная тяжба на предмет того, с кем он в конце концов будет жить.

Карине категорически непонятна логика латвийских официальных структур, которые разбирались в ее деле. Как можно было вот так просто, не разобравшись в ситуации, оформить документы ребенка, ввезенного в Латвию на весьма туманных основаниях – пусть даже родным отцом? И почему латвийские ювенальные структуры, чьим приоритетом в принятии решений должны быть интересы ребенка, решили, что в конкретном случае в интересах ребенка – постоянно проживать именно с отцом и именно в Латвии, а не с мамой в Болгарии?

«Оставим за скобками то, что ребенок был вывезен из Болгарии тайно, без моего согласия, и что сейчас его отец очень жестко ограничивает наше общение, — то есть, что грубо нарушаются мои права как матери, хотя никто не лишал меня родительских прав, – рассказывает Карина. – Но даже если оценивать ситуацию исключительно с позиции интересов ребенка, то сравнение нашей жизни в Латвии и в Болгарии говорит явно в пользу последней. В Болгарии наша жизнь гораздо более стабильна, у меня есть работа по специальности с регулярным доходом, я могу обеспечить себе и ребенку достаточно комфортную жизнь. К тому же для нас, украинцев, Болгария не является для ребенка чужой средой: климат, язык, местный менталитет нам гораздо ближе, что облегчает адаптацию ребенка. В то же время в Латвии экс-супруг живет в общежитии, работает «от рейса к рейсу», государственным языком не владеет – соответственно, найти работу «на берегу» с достойным заработком и при этом быть с ребенком ему просто нереально. И при этом он требует предоставить ему отдельную опеку, то есть существенно ограничить мою роль – роль матери – в жизни ребенка!».

«Во-вторых, хотя мы и получили временную защиту из-за того, что на нашей родине идет война, мы были и остаемся гражданами Украины. Нашу ситуацию подробно и внимательно оценивали украинские суды, и они вынесли, а потом еще и подтвердили решение о том, что постоянное место жительства ребенка должно быть со мной. Почему латвийские власти игнорируют это решение?! На основании чего латвийский сиротский суд пришел к выводу, что определение места жительства именно с отцом и раздельная опека отца – в интересах нашего ребенка?!», – возмущается украинка.

«Раздельная опека – это не просто техническая формальность. Она существенно ограничивает право другого родителя на участие в жизни ребенка. Сегодня я не могу полноценно общаться с ребенком и проводить с ним время, даже когда нахожусь в Латвии, поскольку бывший муж наши контакты ограничивает, постоянно выставляя какие-то условия. И это при том, что промежуточное решение латвийского суда лишь запретило вывоз ребенка из Латвии, но не запретило мне с ним встречаться!», – говорит Карина.

С позиции власти – латвийской

Допуская, что описание ситуации Кариной (см. выше) отражает лишь ее видение – соответственно, не может претендовать на полную объективность, – мы попытались прояснить позицию и второй стороны, то есть, латвийских структур, прямо или косвенно имеющих отношение к ювенальной юстиции.

В связи с чем направили журналистский запрос в Бюро Омбудсмена, в Центр защиты прав детей, в Земгальский районный суд и УДГМ.

Ответ Земгальского суда был лаконичен: сославшись на закон «О судебной власти» (статья 28.⁴ ч.1), заместитель председателя суда А.Касаковска пояснила, что материалы данного дела рассматривались в ходе закрытого судебного заседания и доступны лишь тем лицам, которые имеют на это право в рамках процессуального законодательства (то есть, участникам процесса). Таким образом все материалы, пояснения сторон, доказательства и прочая информация, полученная в ходе делопроизводства, не может быть разглашена третьим лицам (в данном случае журналисту).

От оценки конкретной ситуации воздержались также представители Бюро Омбудсмена и Центра защиты прав детей, пояснив, что «(...) дела, касающиеся опеки над ребенком, места его проживания, контактов и возможного незаконного перемещения ребенка через границу, затрагивают защиту частной жизни ребенка и семьи, поэтому публичные комментарии по конкретному делу недопустимы».

Тем не менее из ответов обеих госструктур удалось почерпнуть довольно ценную информацию – объяснение принципов и правовой базы в случае возникновения трансграничных семейных споров. В частности, было сказано, что (цитата) «если один из родителей вывозит ребенка в другую страну без согласия другого, это может считаться неправомерным вывозом. В таких ситуациях второй родитель имеет право задействовать механизм в соответствии с Гаагской конвенцией 1980 года о гражданских аспектах международного похищения детей и потребовать возвращения ребенка».

Еще цитата: «в стране, где действует верховенство права, (…) если родитель не согласен с решениями суда (включая обеспечительные меры) или решениями государственных учреждений, таких как Управление по делам гражданства и миграции (УДГМ), он должен обжаловать их в соответствии с установленными законом процедурами и сроками. Родитель также имеет право обратиться в суд с просьбой определить порядок общения с ребенком».

И еще: «(…) во всех случаях, касающихся детей, учреждения должны в первую очередь оценивать, какое решение будет наилучшим для ребенка как в конкретный момент времени, так и в долгосрочной перспективе».

Иными словами, теоретически – все правильно, понятно и логично. В том числе и то, что официальные структуры не дают комментариев по конкретной ситуации журналисту, в точности исполняя требования законодательства и охраняя частную жизнь людей, вовлеченных в процесс.

Но на практике ни журналисту, ни даже самой Карине К. (которая, между прочим, является непосредственной участницей (!) данного процесса) не под силу понять логику действий латвийской судебной машины, по сути, серьезно ограничившей ее материнские права и решившей, что ребенку лучше – пусть и временно – проживать с отцом, а не с ней.

...Что же до действий УДГМ, выдавшего отцу документы на ребенка, втайне увезенного от мамы, – ответ на наш запрос мы ожидали больше месяца. И – ни ответа, ни привета…

Отцовская любовь или...?

В ходе подготовки этой статьи вашему корреспонденту довелось пообщаться не только с самой Кариной, но и с юристом, представляющим ее интересы в латвийских судах (по его просьбе имя его мы в данной статье не приводим). Помимо прочего, он выказал предположение, почему экс-супруг Карины, не возражавший против постоянного проживания ребенка с матерью после развода, именно сейчас так рьяно настаивает на том, чтобы ребенок юридически и физически оставался с ним:

– Желание отца оставить ребенка в Латвии может быть связано не только с интересами ребенка, но и с желанием избежать возвращения в Украину и возможного призыва в армию. Разумеется, указание моей клиентки на такую – подчеркиваю, ВОЗМОЖНУЮ мотивацию отца, – не следует расценивать как доказанный факт. Однако ситуация не может быть оторвана от правовой реальности Украины, и нашим учреждениям не следует игнорировать такой аспект, если он может повлиять на спор о месте жительства ребенка.

...Рассудив, что вопрос о призыве в Вооруженные силы Украины гражданина этой страны уж точно выходит за рамки компетенции латвийского журналиста (но при этом наверняка входит в компетенцию и сферу интересов самого государства Украина), мы отправили описание ситуации и в Посольство Украины в Латвии. Куда, к слову, какое-то время назад в надежде на помощь обращалась и сама Карина. Но, как сказал поэт, «молчанье было им ответом» – и латвийскому журналисту, и гражданке Украины Карине К…

Претензии

В то время как готовился данный материал, в Латвии с новой силой разгорелась дискуссия о качестве работы сиротских судов. В числе претензий, озвученных Бюро омбудсмена в публичном пространстве, были, в частности, такие:

• предвзятость в делах об опеке – когда суды явно принимали сторону одного из родителей,

• применение разной практики в разных самоуправлениях,

• в ряде случаев игнорирование мнения детей и слабая обоснованность решений, а также недостаточная квалификация некоторых сотрудников (в том числе отсутствие профильного юридического образования).

Сыграли ли роль вышеупомянутые факторы в деле Карины К., и имели ли таковые место в принципе? За неимением доказательств не утверждаем – однако и исключить не можем…

Группа риска

Премьер-министр Андрис Кулбергс поручил Министерству благосостояния и Министерству юстиции до 1 октября разработать предложения новой модели по защите прав детей.

В Минюсте сообщили, что сиротские суды Латвии ежегодно изымают у родителей более 1000 детей. В 2024 году у родителей были изъяты 1439 детей, а в 2025 году – 1176 детей. Под опекой вне семьи ежегодно находятся более 5000 детей.

В Минюсте пояснили, что в случаях, когда не оказывается своевременная и целенаправленная поддержка семьям из групп риска, больше всего страдает ребенок. Любой травмирующий опыт может иметь далеко идущие последствия, вызывая трудности в учебе, поведении и другие проблемы, в результате чего ограничиваются возможности ребенка жить полноценной жизнью и успешно интегрироваться в общество.

В министерстве также отметили, что не оказанная на ранней стадии поддержка приводит к затяжным проблемам, когда у государства уже не остается другого выбора, кроме как вмешаться, когда такие дети становятся клиентами системы здравоохранения, социального обеспечения или уголовного правосудия. Поэтому необходимо совершенствовать систему защиты прав детей, создав модель, в которой потребности и интересы ребенка являются приоритетом не только на бумаге, но и в реальности.