Триумф латвийского кирпича (дипломатии) - Армандс Пуче 7 3724

В заголовок вынесен стилизованный фрагмент из знаменитого «Цеплиса» Павилса Розитиса — истории о похождениях латвийских хозяйственников на зарубежных рынках. Если помните, газеты кричали о триумфе как раз тогда, когда уже было ясно: наши обожженные кирпичи никуда не годятся. Нечто похожее, по мнению автора, на прошлой неделе произошло с латвийской дипломатией.

Речь о скандале вокруг санкций ЕС, где Латвия умудрилась остаться практически в одиночестве. В этом смысле дипломатическая элита встала в один ряд с airBaltic, Rail Baltica, корпусом больницы Страдиня и другими громкими недоделками последних лет.

Как получилось, что 26 государств ЕС нашли компромисс и учли геополитическую реальность, а Латвия осталась в своем упрямстве одна — «с лицом в миске оливье»? Как вышло, что мы оказались не только за пределами Западной Европы, но фактически и отдельно от соседей по Балтии, изображая святых, которые в одиночку несут никому не понятный крест?

Министр иностранных дел с тротуаров Нью-Йорка рассказывала, что латвийские дипломаты много и усердно работали. Да, работали. Плохо работали.

В очередной раз выяснилось, считает Пуче, что латвийская внешняя политика слишком часто сводится к вручению орденов, переводу протоколов, сервировке резолюций, аккредитациям и поклонам. Дошло до того, что премьер председательствующей в ЕС страны поздним вечером звонит латвийскому премьеру и фактически спрашивает: слушай, что у вас там вообще происходит?

Санкционные списки — это инструмент. И инструмент этот не кладут в черный ящик — им пользуются. Можно сколько угодно возмущаться тем, что отдельные европейские страны буквально прилипли к подошвам русских сапог, а влиятельные круги на континенте коррумпированы. Но разве мы узнали об этом только этой осенью?

Если понимаешь, в какую компанию попал, нельзя являться туда со своей повесткой и сразу класть ноги на стол. Приходить со своими интересами можно и нужно — только действовать надо гораздо хитрее.

Если бы латышские политики сто лет назад действовали так, как нынешнее поколение при обсуждении санкционного пакета, у нас, возможно, вообще не было бы своего государства, пишет Пуче. Независимость приходилось буквально выруливать между ландесвером, большевиками и интересами великих держав. А что именно мы «вырулили» на прошлой неделе?

Можно подумать, что только Латвия понимает роль российских олигархов в политике Кремля. Но если общеевропейская мораль находится где-то между улицей красных фонарей и недостроенной железнодорожной станцией у Рижского аэропорта, надо хотя бы понимать ставки.

Венграм что-то нужно, словаки что-то выпрашивают, Люксембург нервничает, французы торгуются. Эстонцы и литовцы тоже сумели о чем-то договориться или хотя бы вставить ногу в дверь.

А мы охраняли Ленина.

Латвийские «кены и барби» из МИДа, по мнению Пуче, напоминают бывших акционеров ABLV: те тоже когда-то были уверены, что принесут финансовому миру свои золотые слитки и собственные стандарты. То же высокомерие автор видит и в нынешней дипломатии, представители которой выходят на трибуну ООН и требуют мировых реформ, забывая, что этот порядок создавали не мы и переделывать его будут тоже не по нашему проекту.

Отдельный вопрос — не воспринимают ли Латвию в Европе просто как американский «довесок». Пуче высмеивает интервью латвийских политиков, в которых бесконечные «господин Трамп» и «мистер Трамп», по его мнению, начинают звучать уже не как дипломатическая вежливость, а как лесть.

И главный вопрос: если мы требуем не выпускать российских олигархов из-под санкций, то что собираемся делать дальше?

Как будем продвигать свою позицию в Турции, Узбекистане или Азербайджане? Как поведем себя в Европейском суде, где сама Латвия спорит с Михаилом Фридманом из-за наложенных на него санкций, от которых на уровне ЕС он теперь избавился?

Можно снова демонстрировать принципиальность и платить швейцарским адвокатам. А можно наконец познакомиться с реальностью.

Если бы Латвия до конца удерживала свое вето и санкционный режим рухнул, тысячи российских фигурантов могли бы оказаться без ограничений. До этого, утверждает автор, было опасно близко. И тогда возникает неприятный вопрос: кому в действительности служит такая дипломатия?

На фоне всего этого премьер Кулберг заявил, что все же сумел договориться с Макроном о некой военной сделке. Но если за столом европейских компромиссов у Латвии до этого была только поза «одинокого увядшего одуванчика», то что это за внешняя политика, где остальные о чем-то договариваются, а мы красим губы?

Не менее показательно, как молниеносно Латвия внесла Усманова и Фридмана в национальный санкционный список.

Но тут Пуче напоминает историю весны 2025 года. Тогда из санкционных списков ЕС также исключили несколько человек, в том числе Гульбахор Исмаилову — сестру Алишера Усманова, у которой есть недвижимость в Юрмале.

Эстония после решения ЕС сразу внесла Исмаилову в национальный санкционный список. Латвия же объясняла, что сделать этого не может: нет необходимой юридической базы. К сентябрю 2025 года базу наконец создали — и теперь ее действие испытали на себе Усманов и Фридман.

Но где Исмаилова?

Никуда не делась. По словам автора, недвижимость в Дзинтари у нее осталась, передвигается она свободно, а латвийских санкций против нее по-прежнему нет.

Забыли? Не лгите.

Поэтому вся жесткая поза последних дней, рассказы о несгибаемости, принципах и ценностях, которые Латвия якобы героически защищала у санкционного стола, для Пуче выглядят как стиральный порошок из рекламы: пользоваться можно, а толку никакого.

Именно так, заключает автор, сегодня выглядит латвийская внешняя политика.