• Dzidra,
  • Dzidris,
  • Gunita,
  • Loreta,
  • Максим,
  • Никита
Гороскоп
Поиск на BB.LV Поиск на BB.LVRSSFacebookЛента новостей
Люблю! ЛЮБЛЮlife
Reklama.lv Reklama.lv
Видео Видео
telegraf.bb.lv Telegraf
Программа Программа


Гороскоп Погода
Люблю! Люблю! Reklama.lv Reklama.lv Видео Видео telegraf.bb.lv Telegraf Программа Программа Facebook Facebook


Маргарита до встречи с Мастером

Размер текста Aa Aa
«Сегодня» / Политика
BB.LV 16:40, 29 января, 2017
Детство Елены Сергеевны — будущей жены писателя Михаила Булгакова — прошло в Риге


«Когда, бывает, наши певцы поют «Слеза дрожит…» или «Благословляю вас, леса…» — сердце замирает от сладкой горечи и грусти. Как изумительно было наше детство, как много мы пережили, слушая музыку или сидя в Русском театре (а ты и в Немецкой рижской опере), как наполнена была наша жизнь. Когда какой–нибудь мелочи бывает довольно, чтобы вдруг перед внутренним взором встало взморье, Горн, наши волнения по поводу того, что будут вечером играть…» — писала Елена Булгакова брату Александру, вспоминая их детство в Риге.

На улице Воланда

Детство детей чиновника особых поручений Лифляндской казенной палаты Сергея Нюренберга и его супруги Александры на самом деле было счастливым. Детей было четверо: Александр, Ольга, Елена и Константин. Они появились на свет с интервалом всего в один–два года, поэтому между старшим Александром и младшим Константином разница всего в пять лет. Двое старших детей родились в Юрьеве (ныне Тарту), двое младших — уже в Риге.

Сергей Нюренберг — личность в Риге известная. Во всех справочниках указано, что он был журналистом газеты «Рижский вестник». Но не мог, конечно, журналист снимать квартиру в таком роскошном доме, как дом № 1 на улице Феллинской (ныне Виландес), где прошло детство булгаковской Маргариты. А вот чиновник особых поручений Нюренберг мог жить в одном из самых красивых и благоустроенных домов Риги, расположенном в престижном районе Бульварного кольца города.

Эти дома уже в 90–е годы XIX века были оснащены не только электричеством, газом, водопроводом, но и телефоном, и первой централизованной канализацией. До Первой мировой войны дом № 1 на Феллинской улице считался самым красивым в Риге. Квартиры здесь были огромными — по 300 метров, потолки — почти 4 метра, а напротив — зеленый Стрелковый сад. Семья Нюренбергов проживала в бельэтаже.

Дом был мистическим. Фасад его нарядно декорирован, но, приглядевшись, увидишь, что среди декора имеются и страшные физиономии с рогами. Есть версия, что писатель Булгаков, любивший слушать рассказы жены о ее рижском детстве, неслучайно назвал своего героя Воландом: имя дала улица Феллинская, переименованная в 20–е годы ХХ века в Виладес. А еще Елена Сергеевна Булгакова рассказывала своему биографу Лидии Яновской, что жильцов дома не покидало странное ощущение, будто их подслушивают. Так и оказалось: хозяин дома архитектор Цирквиц имел квартиру на втором этаже и намеренно спланировал ее так, чтобы можно было подслушивать разговоры своих арендаторов.

Дети Нюренбергов росли, окруженные творческой атмосферой. Отец семейства принимал непосредственное участие в общественной и культурной жизни Риги, был членом Рижского просветительского общества, стоял у истоков создания русского театра и, будучи уже на государственной службе, продолжал писать театральные рецензии. В доме часто бывали артисты, журналисты, люди искусства, ставились домашние спектакли с участием детей. Неслучайно в своем письме брату Елена Сергеевна вспоминает походы в Русский театр и Оперу, а летом — выезд на взморье и вечера в знаменитом концертном зале Горна в Майоренгофе.

Школьный аттестат

Известно, что Елена Сергеевна и ее сестра Ольга учились в Ломоносовской женской гимназии, братья, по–видимому, — в мужской Александровской гимназии. В гимназии Елена Сергеевна проучилась только семь лет, уйдя оттуда в 1909 году по настоянию родителей. Потом окажется, что и у нее, и у Булгакова были одинаковые отметки в аттестате: две четверки — по географии и закону Божьему. Незаконченного гимназического образования оказалось достаточно, чтобы потом переводить с французского романы Жорж Санд и Андре Моруа, помогать мужу–писателю и слыть одной из самых блестящих дам советского бомонда.

Видимо, из гимназии Елена ушла потому, что в том же году семья Нюренбергов уехала в Петербург, а потом в Москву. Елене тогда было 16 лет. В Москве Елена и Ольга пробуют устроиться на работу в МХАТ, но там остается лишь Ольга и становится потом личным секретарем В. Немировича–Данченко. Елена нанимается в Петроградское телеграфное агентство, а затем в секретариат газеты «Известия».

Ольга еще до начала Первой мировой войны вышла замуж за поручика Бокшанского, Елена выходит замуж в 1919–м, и тоже за офицера — Неелова. Через два года она становится женой крупного советского военного Шиловского, и в этом браке у них рождается двое сыновей — Евгений и Сергей, названный в честь своего рижского дедушки. В 1929–м судьба сводит Елену Сергеевну с писателем Михаилом Булгаковым, и это была, по ее собственным словам, любовь всей ее жизни. Говоря строками самого известного булгаковского романа, «любовь выскочила перед ними, как выскакивает убийца в переулке».

Вещий сон

Но вернемся в Ригу — куда в 1920 году вернулись родители Елены Булгаковой и куда она сама стремилась много лет, чтобы увидеть отца и мать. Увы, став женой Булгакова, Елена Сергеевна автоматически превратилась в «невыездную», все ходатайства и прошения о выезде Булгаковых за границу аккуратно отклонялись. Елене Сергеевне не разрешили поехать в Ригу даже тогда, когда умер ее отец. Очень хотела тогда забрать маму к себе в Москву, и та вроде бы даже согласилась, но потом решила остаться в Латвии.

В дневнике Елены Булгаковой Рига упоминается лишь несколько раз. Когда Булгаков и Елена Сергеевна решили в 1932 году пожениться, они сообщили об этом в письме родителям и сестре Ольге, гостившей в Риге. Запись от 25 октября 1933 года: «Под утро видела сон: пришло письмо от папы из Риги, написанное почему–то латинскими буквами. Я тщетно пытаюсь разобрать написанное — бледно. В это время Миша меня осторожно разбудил — телеграмма из Риги. В ней латинскими буквами: papa skonchalsia». Через два года запись от 16 сентября: «Оля приехала из Риги. Привезла М. А. фрачные сорочки».

В булгаковском архиве, правда, сохранились письма из Риги в Москву, написанные матерью — Александрой Александровной Нюренберг. Их обнаружила в 90–е годы исследователь Лидия Яновская. Переписка не прерывалась даже в 30–е годы. Письма шли из дома на улице Альбертовская, 2, квартира 1. Это был новый рижский адрес Нюренбергов. Именно этот адрес указала и рижская газета «Сегодня», поместив некролог о смерти Сергея Нюренберга. Сон Елены Сергеевны оказался вещим — телеграмма пришла и текст был написан именно латинскими буквами.

Сестра, Ольга Бокшанская, работавшая во МХАТе, выезжая с театром на гастроли в Берлин, Париж и даже Нью–Йорк, бывала в Риге. По меньшей мере трижды. В письме от 12 июля 1935–го Ольга сообщает В. И. Немировичу–Данченко, что едет в Ригу — «мой адрес будет, как и в прошлые разы: Riga. Latvya. Alberta iela, 2, dz. 1. Olga Bokchansky». Письма эти опубликованы в 2013 году, и из них следует, что Ольга выехала в Ригу 17 июля и после просьбы продлить ей отпуск пробыла там до 15 сентября. В письмах из Риги речь идет исключительно «о лечении», которое она проходит в течение двух месяцев — ни слова о матери:

«Здесь я уже 2 раза была у своего доктора, который пока недоволен ни тем, в каком виде я привезла глаза (Ольга страдала параличом мышц, которые управляют веками глаз), ни тем, что у меня развинченное, не собранное состояние, которое надо уравновесить для полноценного результата лечения. Я надеюсь, что это все придет, как только я немного отдохну».

Встреча в Пярну

Если жизнь сестры была на виду, то вот братья Елены Сергеевны вскоре исчезли с ее горизонта. Известно, что она упорно скрывала два факта своей биографии: национальность отца и судьбы своих братьев Александра и Константина. Старший брат Александр служил в Добровольческой армии, стал архитектором и жил в Эстонии, видимо, получив гражданство как урожденный города Юрьева–Тарту. Из Эстонии он репатриировался в Германию вместе с балтийскими немцами. Брат и сестра встретились только в 1960 году, после тридцати двух лет разлуки — Александр приехал из ФРГ в Москву. Обоим было почти семьдесят…

В опубликованных воспоминаниях сына Александра, Оттокара Нюренберга, есть любопытные и малоизвестные сведения о том, что Елена Сергеевна, тогда жена генерала Шиловского, в 1926 году привезла к ним в Пярну сына Женю и оставила мальчика в семье брата аж до лета 1928 года: «Она хотела, чтобы он вырос на свободном Западе». Спустя два года Елена Сергеевна приехала на эстонский курорт уже со своим младшим сыном Сережей, погостила несколько месяцев и уехала с обоими сыновьями: «В Советском Союзе уже дул ледяной ветер. Сталин пришел к власти. Сын генерала не смел воспитываться на враждебном Западе, она вынуждена была забрать его в Москву».

Младший брат Константин тоже служил в царской армии, после Октябрьской революции демобилизовался и в декабре 1920 года вернулся в Ригу, где и проживал до 1941–го. Понятно, почему Елена Сергеевна не распространялась о своих братьях: в сталинское время наличие не только родителей, но и двух родных братьев, проживавших на Западе, было чрезвычайным опасным.

В дневнике Елены Булгаковой есть запись: «В ночь на 13–е (февраля) 41 года взяли брата Костю». Долгое время бытовал миф о том, что Константин, моряк торгового флота, служивший в 1940 году в Дании, решил навестить мать, приехал в Ригу, был арестован и расстрелян как немецкий шпион. Рижский исследователь Борис Равдин отыскал в латвийском архиве КГБ личное дело младшего брата Елены Булгаковой.

Именно в деле Константина Нюренберга впервые подтвердилось происхождение их отца — Сергея Нюренберга, родившего в Житомире в семье ремесленника–еврея. Долгие годы считалось, что у Елены Сергеевны немецкое происхождение, вот почему Александр Нюренберг репатриировался в Германию в 1939 году как балтийский немец. Что касается судьбы младшего, Константина, то вскрылись совершенно неожиданные подробности его биографии.

Агент Горский

В деле Константина Нюренберга указано, что в декабре 1920–го он выехал в Ригу, к родителям. Вернуться к родителям он был вынужден из–за очень некрасивой истории: «С июня 1918–го по февраль 1920 года я служил в Московском управлении военных сообщений, сначала конторщиком, потом помощником начальника отделения, а в конце начальником отделения. В феврале 1920 года я был арестован по обвинению во взяточничестве и в преступлении по должности. После следствия был приговорен народным судом к одному году заключения. В сентябре я вышел из тюрьмы, но снова арестован по приговору, который обжаловал, и впредь до следующего суда был выпущен на поруки. В декабре 1920 г. получил разрешение на возвращение в Латвию».

Дальше — больше: Константин, по его собственным словам, «был завербован на разведывательной работе при штабе армии», получил латвийский паспорт и был отправлен в латвийскую военную миссию в Москве. Новый латвийский шпион получил кличку Горский. При получении зарплаты подписывался именно так. Скорее всего, он сам выбрал этот псевдоним — такой была девичья фамилия его матери.

Разведывательная деятельность Константина длилась недолго — около четырех месяцев, во время которых он передал сведения «о схеме организации управлений военных представителей на железных дорогах и комендатур на линиях железных дорог, входивших в состав Московского округа». Затем агент Горский возил диппочту из Москвы в Ригу и обратно, потом получил расчет и был уволен со службы. Якобы из–за того, что попал в Москве под подозрение и обнаружил за собой слежку.

Далее — новый этап его рижской биографии. С августа 1921–го по август 1925–го он ведет жизнь скромного контролера в обществе ночных сторожей, моториста, чернорабочего, затем устраивается в «Магазин щеток и кистей А. Блехштейна» — помощником мастера. Здесь делает некий шаг вперед — женится на дочери хозяина. Однако по какой–то причине в семейный бизнес его не включили, и он в очередной раз круто меняет жизнь — становится моряком. Вначале нанимается на латвийский корабль, через три года переходит на бельгийский танкер и под этим флагом на разных судах путешествует по всему миру: от Конго до Одессы.

В 1929–м бельгийские власти запрещают принимать на свои корабли иностранных моряков, поэтому Константин переходит на танкер гамбургской компании. В своей анкете пишет, что был «служащим на корабле до 1940 года» и неоднократно бывал в портах Черного моря (исследовательница творчества Михаила Булгакова Мариэтта Чудакова считает, что брат мог увидеться с сестрой во время этих рейсов, так как Булгаковы любили отдыхать на черноморских курортах. — Ю. А.).

Видимо, сразу после прихода советских войск в Латвию Константин вернулся в Ригу. По крайней мере в материалах дела сказано, что на момент ареста он работал в Рижском городском автобусном парке «распорядителем машин» и успел даже получить советский паспорт. После многочасовых допросов и опроса свидетелей Шкипсна и Келле, которые работали вместе с Константином на датском пароходе «Каупа» и подтвердили его «антисоветские взгляды», Константин Нюренберг как «агент штаба латвийской армии» был приговорен к 15 годам исправительно–трудовых лагерей и 5 годам ссылки. Умер он в Норильске 12 апреля 1944 года.

25 лет спустя

Елена Сергеевна увидела свою мать только в июле 1945 года. Адрес новый: улица Альбертовская, 5, квартира 3. Вместе с престарелой матерью живет бывшая бонна сыновей Елены Сергеевны, которая прожила в семье Булгаковых многие годы — немка Екатерина Иванова Буш. В начале войны ее арестовали и выслали в Сибирь, о возвращении в столицу не было и речи, а рижская прописка стала хорошим выходом для всех — бывшая бонна получила крышу над головой и могла присматривать за Александрой Александровной, которой к тому времени пошел уже девятый десяток.

Несмотря на почтенный возраст, она по–прежнему отказывалась переезжать к дочерям в Москву. Известно, что Александра Нюренберг во время войны входила в состав Дамского комитета при Синоде православной церкви, а поскольку этот комитет взял на себя миссию по спасению детей из Саласпилсского концлагеря, отдавая их в семьи рижан, то и Александра Нюренберг, скорее всего, принимала в этом участие. А еще она необыкновенно хорошо вязала, причем могла связать и скатерть, и свитер. Этим и подрабатывала. В частности, вязала для семьи будущего шахматиста Михаила Таля, тоже рижанина.

Достоверно известно, что Елена Сергеевна еще раз приезжала в Ригу в 1948 году: привезла прах своей сестры Ольги, чтобы захоронить его на Покровском кладбище, в семейной могиле, рядом с отцом. В 1956–м скончалась и Александра Александровна. Ее Елена Булгакова похоронила на Вознесенском кладбище. В августе 1967 года Елена Сергеевна вместе с сыном Сергеем приехала в Ригу в последний раз и с одной целью — организовать перезахоронение отца и сестры на Вознесенском кладбище, к матери.

Она наметила план поездки так: «Рига — могилы, это главное, это цель. А дальше — для исполнения давней мечты — увидеть Таллин и Тарту — родину мамы, место их знакомства (папы и мамы), брака, первых лет жизни, рождения Шуры и Ольги». 24 августа Елена Сергеевна и Сергей в Риге. Поселились в интуристской гостинице «Рига».

«Гостиница громадная, безвкусно построенная, — писала Елена Сергеевна. — Номера неуютные. Пообедали. Взяли такси и поехали по городу. Потом — по старым местам. Подошла к двери маминой квартиры. Посмотрела во двор с лестницы. Оглянулась — Сережа беспокойно смотрит снизу. Потом на Феллинскую — детство; мимо театра, мимо нашего скверика, где играли каждый вечер». День спустя взяли такси и поехали на взморье: «Там — грустно глядеть, до чего все изменилось к худшему. В Риге тоже. Грязно, пыльно, толпа плохо одета, вид опустившихся людей».

Почему захоронения на Вознесенском кладбище не произошло, осталось тайной. Долгое время могилу отца и сестры на Покровском кладбище, разрушенном в советское время, вообще не могли найти. И только в 2002 году рижским пушкинистам Светлане Видякиной и Леониду Ленцу удалось ее разыскать и поставить памятную плиту.

Из письма Елены Булгаковой о встрече с матерью в 1945 году

«Когда я постучала в дверь № 3 и вышла хозяйка, я сказала: «Приготовьте маму». И слышала из столовой, как она вошла в комнату мамы и сказала: «Александра Александровна, вас там какая–то барышня спрашивает». Я услышала в ответ мамин голос и, не выдержав, побежала к ней. Мама закричала: «Люся!» И мы обнялись, и плакали, и целовали друг друга… Первые два дня мы не расставались совсем, не выходили из дому и только говорили друг с другом и смотрели, не могли насмотреться. Потом мы стали выходить, и только вчера в первый раз я пошла одна в город… Рига упоительна по воспоминаниям, есть места, которые меня волнуют ужасно, — те, которые я всегда вижу во сне… А деньги текут, так как очень все соблазнительно из еды и хочется маму побаловать. Я маме, как приехала, дала две тысячи, она отпихивала, но я всунула, конечно. По утрам я лезу к маме в постель часов в 8, и мы болтаем до 9, потом встаем… Милые мои, будьте вы все там здоровы и благополучны. Я же наслаждаюсь таким счастьем, я все смотрю на маму, как она носится взад и вперед, и слушаю ее бесконечные рассказы. И меня она заставляет про все рассказывать. И роман слушает со страшным любопытством и восхищением, особенно древние главы…».

Юлия АЛЕКСАНДРОВА.

Читать все комментарии (0)

Читать все комментарии

Добавить комментарий

Анонимные комментарии

Добавить

Ответить

Анонимные комментарии

Добавить


Также в категории

Читайте также

«Сегодня» Знаменитая «Виски»
Если пройтись по набережной лейтенанта Шмидта в Санкт–Петербурге, нельзя не увидеть двух кораблей.
«Сегодня» Несокрушимая и легендарная. Красная. Латышская…

Бывший советский офицер Эйнар Граудиньш поздравляет Латвию с 23 февраля!

«Сегодня» Независимость Эстонии: попытка № 1
Сто лет назад состоялся фальстарт государственности, — пишет газета «СЕГОДНЯ НЕДЕЛЯ»
«Сегодня» Давно это было
Социальный лифт городских обывателей Центрально–Черноземной области, — пишет газета «СЕГОДНЯ НЕДЕЛЯ»
«Сегодня» Корона Литвы
Северную границу наши соседи планировали провести по Даугаве, — пишет газета «СЕГОДНЯ НЕДЕЛЯ»
«Сегодня» Концлагерь труда и отдыха
О новой концепцим известного Саласпилсского мемориала в латвийской газете «СЕГОДНЯ»
«Сегодня» «Латышский народ жидов не жалеет»
Автопортрет латвийского борца с нацизмом, — пишет газета «СЕГОДНЯ НЕДЕЛЯ»
«Сегодня» Холоп смертельных врагов
Изданы скандальные мемуары двойного агента, — пишет латвийская газета «СЕГОДНЯ»
«Сегодня» «Моя Советская Латвия. Семейный альбом»
«СЕГОДНЯ» продолжает фотоакцию, предложенную известным латвийским общественником Эйнаром Граудиньшем. Ее цель — собрать у наших читателей, жителей Латвии, любительские фотографии, которые иллюстрируют советскую эпоху, и издать в 2018 году фотоальбом под названием «Моя Советская Латвия. Семейный альбом».