• Ivonna,
  • Ludis,
  • Ludvigs,
  • Patrīcija,
  • Александр,
  • Фотий
Гороскоп
Поиск на BB.LV Поиск на BB.LVRSSFacebook InstagramЛента новостей
Люблю! ЛЮБЛЮlife
Reklama.lv Reklama.lv
Видео Видео
telegraf.bb.lv Telegraf
Программа Программа
Подписка 2020

Гороскоп Погода
Люблю! Люблю! Reklama.lv Reklama.lv Видео Видео telegraf.bb.lv Telegraf Программа Программа Facebook Facebook Instagram Instagram


Как в Латвии сохранили наследство российской императрицы

Размер текста Aa Aa
«Сегодня» / интервью
BB.LV 15:00, 27 января, 2019 10

Что ни говорите, а жаль, что бессменный последние более 40 лет директор дворца—музея «Рундале» Имант Ланцманис покинул свой пост, пишет латвийская газета «СЕГОДНЯ НЕДЕЛЯ». Его так и называли — человек—дворец. И совсем не по причине его рабочего места, а потому что это человек огромной эрудиции и поистине вселенской культуры. И человек, заново создавший дворец.


Источник: pexels.com

Судьба и провидение

— С одной стороны, много сделано. Но последний день в музее — конечно, очень волнующий, это эмоции сильные, — признавался собеседник газеты «СЕГОДНЯ». — Но все—таки с годами надо чувствовать, что нельзя работать бесконечно, есть какая—то черта...

Этот год хорош именно тем, что можно сказать: дворец отреставрирован, и теперь про все интерьеры, все помещения можно сказать, что там стоит все то, что должно было стоять. Фарфор, мебель, картины... И очень большое удовлетворение от того, что удалось реализовать до конца наш проект выставки декоративно—прикладного искусства «От готики до югендстиля», которая показывает развитие стилей в Латвии и Европе. В этой огромной экспозиции мы показываем, что стиль пронизывает все — это не только мебель или одежда, но и все, что окружает человека — и литература, и музыка, и архитектура, и орнамент.




— Реставрация дворца, которая длилась 42 года, завершена. Вы всегда говорили, что родились для того, чтобы это совершить...

— Я благодарен Провидению, что мне это удалось. Такой растянутый проект — человеку не всегда удается увидеть результаты. Бесконечно рад, что мне это удалось.

— Вы нашей газете рассказывали, что в 1964—м, будучи студентом Академии художеств, нарисовали первый эскиз интерьеров дворца — с вазочками, креслами, картинами — и примерно в таком же виде это осуществилось. Вы стали инициатором начала реставрации или это было общее веяние в 60—х?

— Это было предопределено. Потому что если посмотреть на каждый момент, каждый поворотный пункт, то видишь какую—то закономерность. В 1964—м можно было только мечтать о реставрации. Нужно было дождаться момента, когда реставрация дворца не воспринималась бы как какая—то идеологическая, политическая ошибка, что ли.

Когда я появился там вместе с Лаймонисом Лепой, директором Бауского краеведческого и художественного музея, это была очень трудная эпоха для архитектурных памятников. Она началась в 1961 году и была инспирирована Хрущевым. Он бросил такую фразу, что не нужно, дескать, увлекаться реставрацией каких—то замков, имея в виду Тракайский замок. Но эта фраза была подхвачена и распространена на все вообще. Дошло до того, что в Советском Союзе вообще перестали заниматься реставрацией.
Но это было в первый момент, и вскоре все поменялось. В 1965—м появилось первое постановление Совмина ЛССР о том, что нужно восстанавливать Рундальский дворец. С тем, что там будет не только дворец—музей, но и разместятся фонды Госархива.

«Может быть, я вам уступлю...»

— Реставрация — процесс объемный, многоплановый, многосторонний. Как добывали историческую мебель?

— Задача была заполнить дворец — мы же понимали, что в Латвии почти ничего не было. Только какой—то антиквариат... И частных коллекций в Риге было не так много. И нашим спасением стали частные коллекции в Ленинграде и Москве. Но все это было очень и очень непросто. Возможно стало только благодаря посредничеству наших коллег из Эрмитажа, Екатерининского дворца в Пушкине (Царское Село), Петродворца. Они нам просто предлагали адрес коллекционера, у которого есть конкретные вещи. Нам, мол, они не нужны, а вам могут пригодиться.

В гостях у коллекционера начиналось все с чая, велись разговоры вокруг да около. Мы же не можем, как в магазине, взять вещь и пойти. Потом на стол ставилась водка, неспешно выпивали. То, что предлагалось, мы смотрели, а потом оказывалось, что есть еще что—то. Потихоньку начинали это показывать. Мы осторожно говорили: «Ой, у вас там чудные вещи — как это хорошо смотрелось бы в нашем дворце...». Наблюдали за реакцией хозяина — порой читалось категорическое нет, а порой казалось, что продажа возможна.

Во втором случае со временем следовала эта сакраментальная фраза: «Может быть, я вам уступлю...» Таких грубых слов — «продать», «отдать» — не звучало.

— Мебель — хорошо, но необходимы еще посуда, картины, декор, отделка...

— Это начиналось все вместе, когда в 1965—м вышло постановление нашего Совмина о начале реставрации. Важно, что была поддержка министерства культуры в Москве и были выделены средства. Мы побывали и в Москве, и в Ленинграде, посетили все важные объекты — вокруг Ленинграда реставрировалось много дворцов, везде было что смотреть, сравнивать качество работ. Были разные методики, подход к реставрации. Мы сравнивали и выбирали.


Источник: pexels.com


И это очень хорошо, что реставрация в Рундале начиналась не сразу, фактически только в 72—м году пошла в большом масштабе. А до этого были выбор методики, переговоры с разными реставрационными организациями — очень важно, что у нас был подготовительный этап и была возможность все взвешивать. Таким образом, мы за эти годы приобрели огромный опыт. В наших частых поездках в Москву и Ленинград мы одновременно вели переговоры с реставраторами и старались что—либо купить для дворца.

Помимо поездок в столицы, я в этот период очень много времени проводил в библиотеках и Госархиве. В 65—м я впервые вошел в архив и начал читать отчеты Растрелли и его уполномоченного по Курляндии фон Бутвара. Через каждые две недели он давал отчет, что сделано по строительству, какие проблемы, чего недостает.

Разные концепции

— Но в то же время, конечно, мы многое изучали — сравнивали, к примеру, какие были гардеробные в Екатерининском дворце или в Петродворце. Делали виртуальные схемы, что мы хотим поставить в том или ином помещении. Чтобы там не было никаких фантазий о том, что имели герцоги и что являлось нормой в XVIII веке. Или, скажем, что являлось обязательной составной частью спальни, исходя из функции и норм времени.

В середине XVIII века набор — комод, два кресла, подсвечники — повторяются в обязательном порядке. Так вырисовывалось, что мы должны ставить, а что поставить нельзя. Но в то же время покупали и предметы эпохи Ренессанса, и ампира, и других, более поздних и ранних стилей — с мыслью, чтобы создать при дворце музей декоративно—прикладного искусства.

И спустя годы все это мы использовали в этой нашей постоянно действующей выставке «От готики до югендстиля».


Источник: Burda Media



— Многие европейские дворцы не могут похвастаться такой полнотой, законченностью композиции, аутентичностью, как наш дворец...

— Тут разница очень существенная. Дело в том, что для нас все подлинные вещи из дворца, за исключением одного библиотечного шкафа и одного стула, были потеряны навсегда.

В Версале же, к примеру, по—другому: в 1793 году все имущество оттуда было распродано. И в ХХ веке поставили задачу титаническую — найти и купить все то, что некогда стояло в Версале. Это невыполнимая задача. И поэтому Версаль стоит таким полупустым. А ведь некогда он было заполнен утварью. Такая принципиальная позиция привела к тому, что посетители говорят — мол, были в Версале, но там пусто и скучно.

А у нас были свободные руки — мы могли создавать теоретическую умозрительную схему того, что могло бы быть. Ставили то, что могло стоять тогда. Если хороший предмет, мы его покупали, и все.

Дворец дает ответы

— Дворец пропитан вашим интеллектом, чувствами, обласкан вашим сердцем. Вы — часть его, а он — часть вас. Вы со дворцом составляете нечто целое... Духовный какой—то союз с дворцом.

— Да, можно сказать, у нас какое—то общее кровообращение. За полвека это неизбежно. Человек срастается с этим организмом. Я всегда говорил, что дворец — это организм, я все время чувствовал взаимосвязь с ним.

Это не просто здание, куда я захожу и начинаю что—то там делать. Необходимо прочувствовать требования этого помещения — ведь оно излучает энергию, и все время это диалог.

— Чувствуешь, дворец тебя принимает или нет...

— Именно! Сначала он не принимал нас — моя супруга Иева (до своего ухода из жизни в 2004—м — глава отдела реставрации Рундале. — Н. Л.) очень тонко чувствовала такие вещи. Говорила, что дворец нас поначалу отталкивал или смотрел с подозрением. А потом не только принял, но даже вдохновлял и давал нам ответы на наши вопросы. До самого последнего времени.

Идем с моей сестрой Лаумой (глава отдела дворцового ансамбля. — Н. Л.) по интерьерам — видим, какой—то неуклюжий комод стоит, который туда не походит. Потом поставили другой комод, — и все, дворец принял его доброжелательно. Гармония интерьеров все время улучшается. Это невероятное чувство и огромное удовлетворение.

Но скажу, что еще не все сделано. Надеюсь, мне удастся довести дело до конца — в какие—то помещения нужны некоторые картины. Это уже ретушь, но для меня эти детали очень важны и принципиальны.

— Что вам подсказал дворец?

— Это такое внутреннее чувство — какое назначение мы дадим каждому помещению. Про некоторые мы не знали, что там было. Не было прямого назначения. И мы хотели найти что—то такое, что бы понравилось обоим герцогам. Например, был создан Охотничий кабинет, поскольку оба герцога увлекались охотой. Охотились на косуль, кабанов, лосей, зайцев, лис — их еще много тут водится.

Мы хотели обоим такой подарок сделать — кабинет, где было бы объединено все, что имеет отношение к охоте. У нас собралась очень хорошая коллекция картин — голландских, фламандских, немецких мастеров XVII–XVIII веков. Это натюрморты — с битой дичью, сценами охоты, собаками. И еще мы купили второе охотничье ружье XVIII века — с резьбой, прекрасной отделкой, специальные короткие сабли для охоты на оленя. Там и кубки, из которых пили и которые дарили тем, кто отличился на охоте. Уверен, что герцогам очень понравился бы этот кабинет.

Пудра флорентийского ириса

— Или вот апартаменты герцогини. Мы знали, что у нее было хорошее собрание фарфора, и мы такую коллекцию собрали! Кроме того, уникальные вазы—ароматницы, которых у нас более 50 штук. Разных мануфактур XVIII века, солидная коллекция. Таким образом апартаменты герцогини приобретают подлинный вид — туда включены предметы, которые вполне могли бы быть и при герцогине. Они являются частью интерьера, и в то же время мы показываем коллекцию.
Мы сначала купили одну—две такие вазы, а потом подумали, что ни в одном европейском дворце нет возможности посмотреть большую их коллекцию. Начиная от малюсеньких до огромных.

А идеей Лаумы Ланцмане было создать ароматические смеси, которыми некогда заполняли эти вазы. И она нашла рецепты, как и все составные части. Там можно нюхать многосоставную смесь, которая была создана для маркизы де Помпадур, к примеру.

Мы уже думали, что не найдем всех компонентов, но при нынешней глобализации все возможно! Например, читаем о таком ингредиенте — пудра флорентийского ириса. Посмотрели в интернете и увидели, что эта пудра стоит столько—то такое—то количество. Оказывается, это корень ириса, растертый в порошок. Он дает интересный аромат.

Есть там пункт: «Вам нужно набрать столько—то фиалок». Но это только летом, вокруг дворца у нас их много. А что зимой? Выяснили, что эти чудесные фиалки — мне даже жалко было! — нужно посыпать солью, они, бедные, гибнут, но сохраняют аромат. Такая консервация.

Объединенная Европа

— Жемчужина Растрелли, выросшая, по сути, вдали от проезжих дорог, объединяет культуры разных народов — Германии, Курляндии, России, Латвии, Франции. Как мультикультурный символ единения мировоззрений, конфессий...

— Растрелли только исполнял волю герцога. А Бирон — несмотря на его дурные качества — стремился создать что—то грандиозное в маленькой Курляндии. Два таких огромных дворца! Наш (Рундальский) и Митавский (Елгавский) дворец, который на момент строительства был больше Зимнего дворца в Санкт—Петербурге.

Мания величия герцога привела к созданию такого мультикультурного монумента. Если подумать, кто только там ни побывал и руки ни приложил! В первую очередь, это русские каменщики, кровельщики, столяры, печники — все были из Петербурга, а рядом латышские крестьяне и немецкие мастера, французские и фламандские художники. Такая объединенная Европа в понятиях того времени. Соединение культур и народов — причем в таком очень хорошем варианте. Там не было тогда противоречий. В Европе того времени тоже было много общего между народами. Поэтому нельзя сказать, что современный ЕС — некое чудо.

Да, тогда была граница между Россией и Курляндским герцогством, а в Германии вообще масса границ между всеми маленькими герцогствами. Но в культурном отношении это была объединенная Европа — все идеи, мода, искусство того времени не замечали границ. Все это было принято от Испании до Архангельска.

— В юности, в Академии художеств, вы слыли франкофилом. Почему именно Франция вас так привлекала?

— Неудивительно ли — у меня три французских ордена: Почетного легиона, Литературы и искусства, а также орден Заслуг. Всегда смотрел на Францию как на некий эталон культуры и культурной истории. Это было связано с тем, что для нас и французские импрессионисты были школой. А в начале 60—х это был французский шансон, представление о Париже как центре европейской культуры. Французская поэзия, литература — Бодлер, Стендаль — все было для нас очень важно.



Французский был моим первым иностранным языком, с 4—го класса учил его. Даже в Художественной школе им. Розенталя. Он всегда был рядом, я прочел множество французских книг. С юности меня воспитывала и великая русская литература.

В 1961—м мы, студенты, на грузовике поехали на французскую выставку в Москву. Три дня ехали, с нами были Майя Табака, Юрис Пуданс. На выставке и музыка была, и литература, и вина французские, и современное искусство, и видные художники того времени.

Мы, конечно, с большим интересом ее посмотрели, но все пришли к выводу, что абстракционизм — не наш путь. Мы уже думали, что хотим делать, хотели найти новую грань реализма — с натурой, природой, всем, что вокруг нас. Пошли по своему пути.

«Сады герцогов Курляндских»

— Теперь, наверное, продолжите заниматься живописью...

— Надеюсь... Мне ведь еще предстоит написать 3—й том по истории Рундале, где будет вся эпоха реставрации дворца. 1—й том был посвящен истории его строительства, второй — полная инвентаризация всего, что в нем находится, от подвала до чердака, а 3—й том будет самым толстым.

И еще готовлю несколько каталогов выставок, которые были во дворце. Первым будет портрет XVIII века в наших краях. Моя супруга Иева написала статью об этом, но мы так и не опубликовали ее в свое время. За это время появились новые материалы — выставка была в далеком 1997 году. И фото новые появились.

И еще каталоги двух выставок нужно сделать — посвященной 200—летию со дня смерти герцога Петра в 2000 году и выставки геральдики в 2003—м. Еще в моих планах — написать книгу об усадьбах Курляндии. У меня уже есть одна такая о лифляндских усадьбах.

— Что стоит у вас на мольберте? Какая работа?

— Должен закончить одну картину из серии «Сады герцогов Курляндских». Я сделал в 2015—м работу «Видение в Рундальском саду в 1737 году». Это пора наибольшего подъема строительства дворца и создания парка. Это как галлюцинация, воображение — много людей, тележек, каждый что—то копает, сажает, везет. Это была картина номер один.

А картина номер два — «Сады Добельского замка». Там сейчас только его руины. В начале XVII века он принадлежал герцогине Елизавете Магдалене Курляндской, жене герцога Фридриха. Там был сад. И эта картина — как видение, фантазия на забавную тему. С одной стороны, она со своим двором в 1615 году, а рядом крестьяне празднуют Лиго. Народ пляшет, костер горит. Это, конечно, фантазия. Она почти закончена, покажу ее в этом году.

И еще у меня есть замыслы написать другие герцогские сады с другими господами. Мне нравится воображать такие невозможные ситуации — в какой—то мере абсурд. Жанр «невозможная фантазия», совершенно непредставимая ситуация.

Если Бог даст, буду рад поработать еще над какой—то христианской темой...

Чего душа ищет?

— Не тревожно ли вам отдавать дворец в другие руки?

— Нет у меня такого чувства. Потому что те люди, которые приходили понемногу, обновляя наш коллектив, они другие. Это такой естественный отбор. Сюда не приходят случайные люди. А приходят те, которые знают, что делают, которые хотят работать во дворце, в музее — для них это святое дело. И я полностью уверен, что они будут продолжать сложившиеся у нас традиции. Они принимают это как важную задачу своей жизни, как миссию поддержания культуры и Латвии, и Европы, и всего мира.

— Как вам кажется, в нашем деградирующем мире посетители подобных дворцов понимают, что это бесценное духовное наследие?

— Посетители меня радуют! Это такая общая тенденция во всей Европе и, наверное, в мире — растет число посетителей музеев и дворцов из года в год. Люди чувствуют, что им чего—то не хватает.

Теперешнее поколение немного отделено от высокой культуры — очевидно, они находят в музеях и дворцах то, чем они это компенсируют. Я очень часто удивляюсь, что молодые люди в апартаментах герцогини читают все аннотации, смотрят на портреты, углубляются, — значит, им это интересно, это их обогащает. Не могу сказать, чтобы люди просто проходили через помещения. Значит, они находят какую—то прелесть в этих дворцах.

Мы недавно побывали с сотрудниками Рундале в Испании. И там наблюдали, как в Севилье у знаменитого дворца Алькасар люди стояли в очереди два часа под палящим солнцем, чтобы туда попасть. Очевидно, есть какой—то механизм, который регулирует — если что—то не дано, люди сами находят, чем возместить. Душа хочет красоты и духовных вещей. И в музеях это находит.

Наталья ЛЕБЕДЕВА.

Читать все комментарии (10)

  • Складные дверки 30.01.2019 21:15
    Самый большой коровник-Национальная библиотека
    Сообщить редактору Ответить
  • 440 29.01.2019 15:37
    лысый , у вас вообще ничего своего нет, латыши кроме хуторов с коровниками ничего не построили...все города, дома, дворцы строили шведы, немцы, русские.....коровник это и есть великое достижение латышей
    Сообщить редактору Ответить
  • Рихтер 29.01.2019 09:18
    Ты не только косой,но и тупой!Такое не лечится,иди убейся об стенку!
    Сообщить редактору Ответить
  • лысый 28.01.2019 21:57
    зато у нас есть подарок сталина латыскому народу , жемчужина архитектуры , дом колхозников . Вечно будем благодарны отцу народов за такой подарок
    Сообщить редактору Ответить
  • косой 28.01.2019 21:49
    В лучах путинской истории еще лучше грется . Чуствуется " величие " росии . Весь мир у наших ног ( босых )
    Сообщить редактору Ответить
Читать все комментарии

Добавить комментарий

Анонимные комментарии

Добавить

Ответить

Анонимные комментарии

Добавить


Также в категории

Читайте также

Экономика Deutsche Bank заплатит $16 млн за прием на работу дочери замминистра из РФ

Deutsche Bank выплатит более 16 млн долларов штрафа после обвинений в найме на работу родственников российских и китайских чиновников в обход собственных жестких требований ради получения различных выгод. По данным американской Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC), нарушения совершались в 2009-2012 годах.

В мире Полиция использовала водометы против недовольных саммитом G7 во Франции

Во Франции против людей, выражающих недовольство саммитом G7, полиция применила меры. Об этом сообщает РИА «Новости».

Наша Латвия Рижанка в ужасе: действия водителя «Ригас Сатиксме» едва не привели к трагедии

Безответственное вождение водителя «Ригас Сатиксме» едва ли не закончилось трагедией — под колесами автобуса едва ли не оказался ребенок, пишет на портале жалоб «Sūdzības.lv» очевидица произошедшего.

Lifenews Врачи почти 40 часов спасали инфицированного Михалкова

Известный российский кинорежиссер появился на фестивале «Таврида-Арт» на костылях. В беседе с журналистами Никита Михалков поделился подробностями травмы ноги.

Люблю! 7 серьезных заболеваний, которые можно определить по лицу

Когда дело касается по‑настоящему серьезных заболеваний, самое главное — не упустить время и обнаружить болезнь на самой ранней стадии. Чтобы это сделать, важно внимательно отслеживать любые изменения, происходящие с организмом и вовремя обращаться к врачу. К счастью, многие серьезные болезни в начале всегда подают знак, который легко заметить — если знать, куда смотреть.

Экономика За два дня клиентам ’’PNB banka’’ выплачены возмещения в размере 58 млн евро

За первые два дня клиентам «PNB banka» выплачены гарантированные возмещения в размере 58 млн евро, что составляет 21% всей подлежащей выплате суммы, сообщили агентству ЛЕТА представители банка «Citadele», который занимается выплатой возмещений.

Экономика 10 000 евро в месяц! Стали известны самые хорошо оплачиваемые профессии Латвии

Зарплата от 2000 до 10 000 евро в месяц — подобные объявления все чаще появляются на латвийском рынке труда. Зарплата быстро растет в ряде востребованных профессий, передает TV3.

Наша Латвия «Из „зоны“ ушли медведи. Коровы с ревом несутся обратно»

О чем писали латвийские газеты «Сегодня» и «Советская молодежь» 30, 50 и 80 лет назад.

Lifenews Онколог назвал 12 ранних симптомов рака

Для своевременной диагностики рака нужно уметь распознавать общие симптомы, относящиеся ко всем типам онкологии, считает врач-онколог Елена Гудкова.