Рижский суд приговорил 72-летнего доктора наук к 10 годам тюрьмы - комментарии

Константин Паустовский. «Сказ о Рижском гетто и совести человеческой»

В эмиграцию я отправился, прихватив с собой, при крайнем дефиците места в чемодане, книжку моего любимого писателя Константина Паустовского.

Среди родственников моей бабушки Елизаветы Котлер значительная часть стала жертвой Рижского гетто.

Автор: Huxley © Huxley- альманах о философии, бизнесе, искусстве и науке

Константин Паустовский. «Сказ о Рижском гетто и совести человеческой»

Этот рассказ, довольно широко известный как «неизвестный рассказ Паустовского», не оставит равнодушным ни одного человека. На самом деле, это отрывок из его книги «Начало неведомого века», третьей части автобиографической «Повести о жизни».

А описанные в рассказе события относятся ко времени Второй мировой войны. Автор вспоминает эту историю в своей повести сразу после описания других страшных событий — еврейских погромов во времена Гражданской войны.

Сила человеческой совести все же так велика, что никогда нельзя окончательно терять в нее веру.

Константин Паустовский

«Недавно знакомый писатель рассказал мне удивительную историю. Писатель этот вырос в Латвии и хорошо говорит по-латышски.

Вскоре после войны он ехал из Риги на Взморье на электричке. Против него в вагоне сидел старый, мрачный латыш. Не знаю, с чего начался их разговор, во время которого старик рассказал одну историю.

– Вот слушайте, – сказал старик. – Я живу на окраине Риги. Перед войной рядом с моим домом поселился какой-то человек. Он был очень плохой человек. Я бы даже сказал, он был бесчестный и злой человек. Он занимался спекуляцией. Вы сами знаете, что у таких людей нет ни сердца, ни чести. Некоторые говорят, что спекуляция – это просто обогащение. Но на чем? На – человеческом горе, на слезах детей и реже всего – на нашей жадности.

Он спекулировал вместе со своей женой. Да… И вот немцы заняли Ригу и согнали всех евреев в гетто, с тем чтобы часть убить, а часть просто уморить с голоду. Всё гетто было оцеплено и выйти оттуда не могла даже кошка. Кто приближался на пятьдесят шагов к часовым, того убивали на месте.

Евреи, особенно дети, умирали сотнями каждый день, и вот тогда у моего соседа появилась удачная мысль – нагрузить фуру картошкой, «дать в руку» немецкому часовому, проехать в гетто и там обменять картошку на драгоценности. Их, говорили, много еще осталось на руках у запертых в гетто евреев.

Так он и сделал. Перед отъездом он встретил меня на улице, и вы только послушайте, что он сказал.

– Я буду, – сказал он, – менять картошку только тем женщинам, у которых есть дети.

– Почему? – спросил я.

– А потому, что они ради детей готовы на всё и я на этом заработаю втрое больше.

Я промолчал, но мне это тоже недешево обошлось. Видите? Латыш вынул изо рта потухшую трубку и показал на свои зубы. Нескольких зубов не хватало. Я промолчал, но так сжал зубами свою трубку, что сломал и её, и два своих зуба.

Говорят, что кровь бросается в голову. Не знаю. Мне кровь бросилась не в голову, а в руки, в кулаки. Они стали такие тяжелые, будто их налили железом. И, если бы он тотчас же не ушел, то я, может быть, убил бы его одним ударом. Он, кажется, догадался об этом, потому что отскочил от меня и оскалился, как хорек…

Но, это не важно. Ночью он нагрузил свою фуру мешками с картошкой и поехал в Ригу в гетто. Часовой остановил его, но, вы знаете, дурные люди понимают друг друга с одного взгляда. Он дал часовому взятку, и тот сказал ему:

«Ты глупец. Проезжай, но у них ничего не осталось, кроме пустых животов. И ты уедешь обратно со своей гнилой картошкой. Могу идти на пари».

В гетто он заехал во двор большого дома. Женщины и дети окружили его фуру с картошкой. Они молча смотрели, как он развязывает первый мешок. Одна женщина стояла с мертвым мальчиком на руках и протягивала на ладони разбитые золотые часы.

Сумасшедшая! – вдруг закричал этот человек. – Зачем тебе картошка, когда он у тебя уже мертвый. Отойди!

Он сам рассказывал потом, что не знает – как это с ним тогда случилось. Он стиснул зубы, начал рвать завязки у мешков и высыпать картошку на землю.

Скорей! – закричал он женщинам. – Давайте детей. Я вывезу их. Но только пусть не шевелятся и молчат. Скорей!

Матери, торопясь, начали прятать испуганных детей в мешки, а он крепко завязывал их. Вы понимаете, у женщин не было времени, чтобы даже поцеловать детей. А они ведь знали, что больше их не увидят.

Он нагрузил полную фуру мешками с детьми, по сторонам оставил несколько мешков с картошкой и поехал. Женщины целовали грязные колеса его фуры, а он ехал, не оглядываясь. Он во весь голос понукал лошадей, боялся, что кто-нибудь из детей заплачет и выдаст всех. Но дети молчали.

Знакомый часовой заметил его издали и крикнул: «Ну что? Я же тебе говорил, что ты глупец. Выкатывайся со своей вонючей картошкой, пока не пришел лейтенант».

Он проехал мимо часового, ругая последними словами этих нищих евреев и их проклятых детей.

Он не заезжал домой, а прямо поехал по глухим проселочным дорогам в леса за Тукумсом, где стояли наши партизаны, сдал им детей и партизаны спрятали их в безопасное место.

Жене он сказал, что немцы отобрали у него картошку и продержали под арестом двое суток. Когда окончилась война, он развелся с женой и уехал из Риги.

Старый латыш помолчал.

– Теперь я думаю, – сказал он и впервые улыбнулся, – что было бы плохо, если бы я не сдержался и убил бы его кулаком».

На этом снике Рижское «большое гетто». Осень 1941 года. Источник: belisrael.info

P.S.

Публикую этот материал в связи с авторитетным именем автора, но откровенно говоря, в подлинности этого события у меня возникли большие сомнения.

В оккупированных Германией России и Белоруссии евреев редко, но принимали в партизанские отряды.

В оккупированных немцами Польше, Украине, Литве, Эстонии и Латвии, где антисемитизм был более распространен, евреи могли рассчитывать на минимальную помощь со стороны нееврейского населения. А тем более крайне сомнительно, что в партизанский отряд приняли еврейских детей, которые могли бы стать большой обузой при перемещении.

К тому же в Латвии на подступах к Риге отсутствовали большие лесные массивы, необходимые для партизан. Следует отметить: активную деятельность проявляли коллобороционисты, которые занимались ловлей и выявлением евреев, как крайне выгодным промыслом.

"По данным прокуратуры, Гапоненко также заявлял, что одним из способов остановки "этноцида русских" может быть вторжение России в страны Балтии, включая Латвию, к чему, по его мнению, необходимо готовиться и обеспечивать идеологическую подготовку." Вот за это и попал твой Александр Владимирович. Сказани он что-нить такое в в путинской РФ - схлопотал бы лет 15 строгача за измену, терроризм и экстремизм. Впрочем, вряд ли хоть одно государство погладит по голове *овнюка, который собрался бы "обеспечивать идеологическую подготовку" для вторжения иностранных варваров, даже если на самом деле он всего лишь хотел попилить гранты от тех самых варваров (уже достаточно инфы, что эти мразотные "обеспечители" совсем не забесплатно свои услуги продавали)

Действительно, что?

«Эмнисти Интернешнл» и «Хьюман райтс вотч» — ау, правозащитники?! Тут вам есть РАБОТА! Amnesty International и Human Rights Watch (HRW) — ведущие международные неправительственные организации, документирующие нарушения прав человека и защищающие их по всему миру. Они расследуют кризисы, влияют на законы и публикуют отчеты. HRW фокусируется на экспертных докладах, а Amnesty International объединяет миллионы активистов для кампаний и освобождения «узников совести». Основные характеристики организаций: Human Rights Watch (HRW): Штаб-квартира: США. Деятельность: Мониторинг, расследование и документирование нарушений (пытки, нарушения в зонах конфликтов) более чем в 70 странах. Методы: Подготовка подробных экспертных отчетов, лоббирование, работа специалистов-страноведов. Amnesty International (AI): Структура: Глобальное движение (более 10 млн членов и активистов в 150 странах). Деятельность: Защита прав на свободу выражения мнений, борьба с нарушениями. Методы: Массовые кампании, «написание писем» для освобождения «узников совести», детальные доклады. Обе организации часто выступают с совместными заявлениями и submissions (представлениями) в международных судах, включая Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), по вопросам защиты свободы слова и собраний.