• Kintija,
  • Kora,
  • Агафья,
  • Федосей
Гороскоп
Подписка
Поиск ПоискRSSFacebook InstagramЛента новостей
Люблю! ЛЮБЛЮlife
Видео Видео
telegraf.bb.lv Telegraf
Программа Программа
Reklama.lv Reklama.lv


Гороскоп Погода
Подписка Конкурс сочинений Люблю! Люблю! Reklama.lv Reklama.lv Видео Видео telegraf.bb.lv Telegraf Программа Программа Facebook Facebook Instagram Instagram


Мамин век: выжить во время и после войны

Размер текста Aa Aa
Наша Латвия
BB.LV 07:50, 15 февраля, 2020 3

День 24 декабря для меня всегда особый, тем более нынешний — сто лет назад родилась моя мама, Анна Петровна. Ее уже нет, умерла в возрасте 84 лет. На ее долю выпали суровые испытания, среди которых — почти полгода она провела на болоте с семимесячным сыном, моим старшим братом. Вынудили ее к этому страшные обстоятельства: местные полицаи — а жила она тогда в Белоруссии — хотели схватить ее и расстрелять за то, что в то время была депутатом сельсовета, комсомолкой, а муж — фронтовик и коммунист.



Такого исхода не мог допустить мой дед. Он увел дочку на болото, где построил шалаш. Самому ему было нельзя скрываться — в его хате расположились немцы, которые следили за всеми обитателями. И с октября по конец марта моя мама вынуждена была жить с сыном на болоте. Питалась она только клюквой и снегом, а когда на первых весенних проталинах появилась кислица, ела и эту траву. И больше ничего! При этом еще кормила грудью своего первенца.

Скитаясь по огромному болоту, набрела однажды на дорогу, по которой на мотоциклах ездили немцы. На обочине рядом с трупом немца нашла винтовку и из нее застрелила вражеского мотоциклиста. Но она не знала, что его хотели взять живьем партизаны. Об этом ей потом сказали они сами, когда подобрали ее, потерявшую от голода силы и сознание. Там она и осталась до дня, когда стало возможным вернуться в родную деревню.

За меткий выстрел по мотоциклисту была отмечена именным пистолетом, а после окончания войны награждена партизанской медалью. Правда, с пистолетом пришлось расстаться, когда мы, трое ее сыновей в возрасте от 5 до 12 лет, стали проявлять к нему интерес. А однажды тайком взяли его и расстреляли в лесу две обоймы патронов. Это не осталось незамеченным, за что у всех троих долго горело место, на котором даже сидеть было больно.

Мама сдала пистолет отцу, который в то время служил начальником районного отдела милиции. А когда мне исполнилось шесть лет, мы переехали по месту очередного назначения отца — в Западную Белоруссию. И тогда мы с мамой чуть не погибли. Старшие братья отправились на рыбалку, а мы остались окучивать картошку. Уже почти завершили работу, как вдруг возле нас с противным визгом стали летать пули. Мама повалила меня в борозду, сказала, чтобы полз к дому. Сама тоже укрылась между кустов картошки. Потом выяснилось — с чердака соседнего дома стрелял бывший полицай, которого отцу удалось схватить.

Потом были послевоенные годы — голодные и трудные. Но все выросли, получили высшее образование. И за это огромное спасибо маме — она всегда подставляла свое плечо, когда у нас случались неприятности. Ее слово было непререкаемо — так и стараюсь вести себя, когда считаю, что иные варианты неприемлемы.

О матери я написал книгу. В ней описан тот самый трагический период ее жизни, когда пришлось скитаться на болоте. Правда, изменил сюжет, добавив много всяких приключенческих эпизодов. Но оставил самый сильный из них — от него до сих пор выступают слезы. Этот отрывок из повести предлагаю читателям газеты. А всем желающим могу отправить по электронной почте всю повесть.

* * *

Единственная надежда, которая и вела ее, и держала на ногах, потихоньку угасала. Вместе с ней последние силы покидали Ганну. Она стала терять сознание и опустилась в снег. С трудом подняла глаза — похоже на дорогу. Никто давно по ней не ездил — колеи засыпаны снегом.

Она долго думала — времени хватало — и наконец решила: надо кончать. Ничего в ее жизни уже не изменится, а ждать, пока смерть придет сама, она не хотела. Потому что неведомо, кого она заберет первым: сына или ее. Если ее, то она на все согласна. Но нельзя допустить, чтобы сын после того, как останется один в этом лесу, на снегу, был обречен на погибель через муки. А если первым суждено умереть сыну, то она, сколько еще суждено будет пожить без Иваньки, никогда не простит себе этой потери. И потому надо сделать так, что смерть забрала обоих сразу.

Ганна положила сына на снег. Он все еще спал, не подозревая, к чему его мама готовится. А она легла рядом, сняла с ноги сапог, размотала онучу. Положила рядом винтовку, примерилась: ее длины аккурат хватает, чтобы палец ноги достал до курка. Осталось только решить, как лечь рядом с Иванькой, чтобы одним выстрелом разом покончить с обоими. Если стрелять с ее стороны, то пуля может не пробить ее насквозь, и тогда Иванька останется жив. Но на что он будет обречен — на долгую и мучительную смерть от холода, голода и диких зверей? Нет, надо что–то переиначить — с трудом Ганна встала, переступила через спящего сына, легла с другого бока. А что изменилось? Все равно придется стрелять через себя: пускать пулю сначала в сына — такого она даже в самых страшных мыслях не могла допустить.

Ганна лежала на снегу рядом с Иванькой, чувствуя, как силы покидают ее, и думала, как поступить. Уже решившись лишить жизни себя и сына, она еще выбирала между смертью быстрой для себя и медленной для сына.

Слух, притупленный от боли, от слабости, от беспомощности, вдруг донес какие–то звуки. Она встрепенулась — где–то урчал мотор мотоцикла. Она положила спящего сына под деревом на снег. А сама подползла к обочине дороги. Окоченевшими руками передернула, как учил батька, затвор винтовки: "Хоть одного, но положу! Из–за вас, сволочи, решила против бога пойти — себя и сына погубить! Так пропадите вы пропадом!"

Как только из–за поворота показался мотоцикл, туманными глазами навела мушку на силуэт и нажала спуск. Успела заметить, как мотоциклист резко вскинул руки и упал на руль. Без управления мотоцикл вильнул и влетел в дерево.

От толчка приклада Ганну откинуло назад. Проснулся Ваня и заплакал. Ганна почувствовала, что не может встать и взять сына на руки — она словно куда–то проваливалась.

Но через минуту опять потянула к себе винтовку — к ней кто–то бежал и что–то кричал. Она не разобрала ни слова, но теперь, когда с одним немцем было покончено, она готова была защищать себя и сына. Руки не слушались, винтовка казалась слишком тяжелой, чтобы снова поднять ее и выстрелить. Над Ганной кто–то наклонился и спросил:

— Ты кто?

Ответить она уже не могла. Силы окончательно покинули ее.

Валерий САМОХВАЛОВ.

С днем рождения, мама!

Комментарии (3)


Читайте также


Также в категории

Наша Латвия На 22 метеостанциях побит рекорд тепла для второй декады февраля

В понедельник ночью и с утра на всех государственных станциях метеорологических наблюдений был побит рекорд тепла для 17 февраля, а на 22 метеостанциях - также рекорд второй декады месяца, следует из обобщенных данных Латвийского центра окружающей среды, геологии и метеорологии.

Наша Латвия Коты Кузя и Мурис ушли из Рижской думы, но будут ждать результатов выборов

Коты Кузя и Мурис переселились из Рижской думы в рижское бюро депутата Европарламента Нила Ушакова, которое находится на ул. Стабу, сообщила депутат фракции "Согласия" Анна Владова.

Наша Латвия Победа куется в тылу. Почему одной армии, чтобы защитить Латвию, мало?

Публицист Викторс Авотиньш на страницах Neatkarīga Rīta Avīze вступил в полемику с министром обороны Латвии Атисом Пабриксом, который неделей ранее дал развернутое интервью газете, рассказав о вызовах, с которыми приходится считаться в деле обеспечения обороноспособности страны перед лицом внешних угроз.

Наша Латвия А вы готовы? Жизнь Латвии превратится в зеленые кошмар

О «Зеленом» будущем Латвии — фельетон Яниса Голдбергса в журнале Dienas Bizness. Тетушка Марта из-под Бауски прячет свою единственную корову, свинью и трех куриц от Продовольственно-ветеринарной службы, Службы госдоходов и воинственных «зеленых» рижан с их детьми, которые животных считают чудовищами, так как никогда их не видели. Сестра Марты Минна живет в Риге и тайно возит туда молоко, мясо и яйца, использование которых хотя и не было объявлено преступлением, однако на ратушной площади за них могуг запросто облить зеленой краской и забросать камнями. Это было время зеленой демократии.

Читайте еще

Lifenews Петросян перевел Степаненко почти 15 млн евро перед уходом к помощнице

Юморист Евгений Петросян перевел на счет бывшей супруги Елены Степаненко миллиард рублей (около 14,5 млн евро) в декабре 2017 года, сообщает «Комсомольская правда». По данным издания, эти средства были переведены перед уходом к помощнице Татьяне Брухуновой, с которой, как утверждает КП, у него тогда были романтические отношения.

Наша Латвия Евростат: больше половины пенсионеров Латвии обречены на бедность

Половина пенсионеров, живущих в ЛР, подвержены риску бедности. Это второй самый худший показатель во всем Евросоюзе.

Наша Латвия Второй пенсионный уровень уже наследуют

Более 70 тысяч жителей Латвии, являющихся участниками 2-го пенсионного уровня, сделали свой выбор, как распорядиться их пенсионными накоплениями в случае, если они умрут до достижения пенсионного возраста, пишет NRA.