Работаем почти на полную, а отдачи нет: Банк Латвии о системном кризисе производительности 0 171

Небольшое отставание в загруженности мощностей указывает на структурные проблемы, связанные со слабо загруженными малыми и малорентабельными предприятиями, отмечает экономист. Росту производительности препятствуют и другие структурные вызовы — слабые инновации, устаревший капитал, недостаточные инвестиции и вложения в отрасли с низким уровнем технологий, указывает Пуке.

Она подчёркивает, что направления повышения производительности хорошо известны — улучшение качества капитала, развитие секторов с высокими технологиями и расширение масштабов предприятий. Для реализации этого необходима последовательная деятельность как на уровне бизнеса, так и в государственной и финансовой политике.

По словам Пуке, низкая загруженность означает, что ресурсы капитала и рабочей силы используются не в полной мере, что снижает производительность.

Экономист поясняет, что производственные мощности не являются статичными — интенсивность капитала и труда подстраивается под спрос, затраты и развитие технологий. На практике 100% загруженности достичь невозможно и это не является экономически оптимальным. Уровень в 85–90% считается довольно высоким, так как его превышение может привести к перегрузке и росту издержек.

Наивысший уровень загруженности мощностей среди стран ЕС был зафиксирован в Чехии в июне 2008 года — 90,8%, то есть в период перегрева экономики накануне глобального финансового кризиса, что само по себе весьма показательно, указывает экономист.

По словам Пуке, достижение максимума загруженности ограничивают три группы краткосрочных факторов и один долгосрочный. Краткосрочные — это технологические и логистические ограничения, организационные и кадровые трудности, а также рыночные и стратегические соображения.

А долгосрочный структурный фактор — это гистерезис. Пуке объясняет, что в макроэкономике гистерезис описывает ситуацию, при которой кратковременный экономический шок оказывает длительное или даже постоянное воздействие на объём производства и производительность.

Если во время шока значительно снижается загруженность мощностей, компании откладывают инвестиции, замедляется накопление капитала и сокращаются расходы на исследования и разработки, отмечает экономист. Эти решения приводят к структурной потере производительности, сохраняющейся даже после восстановления спроса. Кроме того, часть предприятий в кризис разоряется, меняет профиль или теряет рынки сбыта и доступ к сырью — и эти производственные мощности уже не восстанавливаются в фазе роста.

Пуке напоминает, что после финансового кризиса 2008 года глобальную экономику, Европу и Латвию потрясли новые шоки — аннексия Крыма Россией в 2014 году, пандемия Covid-19 (2020–2021), энергетический кризис (2021–2022), полномасштабное вторжение России в Украину с 2022 года и последовавшие за этим санкции.

Это вызвало кратковременные сбои в спросе и нехватку сырья и комплектующих. А в периоды более быстрого роста обострилась проблема доступности рабочей силы, что также вынудило адаптировать производственные процессы и инвестировать в автоматизацию.

Экономические циклы и вызовы с обеспечением оптимальной загруженности структурно изменили промышленность, периодически отбросив развитие назад, как при спуске по лестнице в настольной игре, но одновременно создавая возможности для адаптации и нового бизнеса, поясняет Пуке. Несмотря на колебания, Латвия постепенно приближается к среднему уровню загрузки мощностей в ЕС, который достигал почти 85% в «тучные годы», но с тех пор слабеет под влиянием кризисов.

Загруженность мощностей в Латвии сейчас составляет 75%, что, по мнению экономиста, оставляет место для роста до среднего уровня ЕС (78%) и даже его превышения.

Пуке признаёт, что отставание наблюдается в большинстве отраслей. Среди немногих с показателями выше среднего по ЕС — производство одежды, деревообработка, металлообработка и мебельная промышленность. Наибольшее отставание — в производстве транспортных средств и бумаги. Обе отрасли имеют незначительный вес в обрабатывающей промышленности — 1,7% и 1,3% соответственно.

Хотя загруженность мощностей в латвийской обрабатывающей промышленности постоянно растёт и приближается к среднему уровню ЕС, производительность отрасли всё больше отстаёт. По словам Пуке, это свидетельствует о структурных проблемах, тормозящих эффективность производства даже при сравнительно высокой загруженности ресурсов.

Пуке выделяет четыре ключевые причины отставания в производительности — доминирование мелких и неэффективных предприятий, недостаток инноваций, устаревший капитал, нехватка инвестиций в промышленность, а также ориентация на отрасли с низким уровнем технологий и знаний.

Экономист отмечает, что малым предприятиям мешают быть более производительными и обеспечивать высокую производственную мощность такие факторы, как ограниченные финансовые ресурсы, скромные инвестиционные возможности, низкая диверсификация, малый объём заказов и колебания спроса, а также нехватка управленческих, организационных и кадровых ресурсов.

Также Пуке признаёт, что согласно опросу Европейского инвестиционного банка, уровень инноваций в Латвии — второй самый низкий в ЕС, с огромным отставанием от стран-лидеров. Латвийские предприятия не выделяются новизной ни на уровне отдельных компаний, ни в государственном или глобальном масштабе.

Проведённый Пуке анализ показывает, что на обрабатывающую промышленность в Латвии приходится лишь десятая часть всех инвестиций, и по этому показателю страна — одна из последних в ЕС.

«Проблема устаревшего капитала у нас была заложена ещё в колыбели — при переходе от плановой экономики к рыночной, с кардинально иными технологиями, уровнем автоматизации и совершенно другим спросом. Производство приходилось строить почти с нуля. Из-за нехватки финансирования эта замена была ни быстрой, ни лёгкой. Причём проблема устаревшего капитала была шире, чем только здания и оборудование — устаревшими были и жилой фонд, и инфраструктура, и знания», — пишет Пуке.

По её словам, расширение возможностей заимствования создало новые правила игры, открыв путь новой эре роста. Увы, крупный инвестиционный подъём в обрабатывающей промышленности совпал с инвестициями в другие отрасли, что привело к удорожанию, перегреву экономики и сильному потрясению во время кризиса 2008 года. Активность инвесторов сократилась вдвое, усилилось недоверие к заёмным средствам, в результате чего многие полагаются только на собственные ресурсы или «безопасные» средства фондов ЕС. Более осторожными стали и сами кредиторы. Пуке признаёт, что такой подход ограничил более быстрый рост обрабатывающей промышленности.

«Если когда-то мы вошли в конкурентную среду свободного рынка со слабым капиталом и его низкой приспособленностью к спросу, а за 30 лет отстали и по объёмам новых инвестиций, можно заключить, что капитал и его развитие в латвийской обрабатывающей промышленности остаются недостаточными для того, чтобы отрасль стала движущей силой экономики», — пишет экономист.

Пуке заключает, что устойчивого прорыва невозможно достичь просто «работая интенсивнее» или надеясь на рост загрузки мощностей — необходимо улучшать качество капитала, развивать сегменты высоких технологий и способствовать росту предприятий, чтобы производительность в Латвии могла достичь более высокого уровня.