Москвич и его ВИЧ: что сегодня читает российская интеллигенция 0 181

Двадцать лет назад все в России писали про офис-менеджеров. Про их тщеславие и бездуховность (даже словечко специальное придумали: «духless»). Писали, правда, все это тоже, как правило, офис-менджеры – не так чтоб вовсе обделенные тщеславием и не так чтоб шибко духовные.

Теперь вот пишут про сценаристов. С поправкой на случившуюся в русской прозе гендерную революцию – про сценаристок.

Счастье, где ты?

Герои менеджерской литературы характеризовали себя как успешных, состоявшихся, самостоятельных и страшно занятых. Сценаристки из теперешних романов характеризуют себя ровно так же. Жизнь и тех, и других, с одной стороны, завидна (карьера, престижное жилье, модные ресторации и т. п.), с другой – тяжела. Ведь социум нелеп и уродлив, а окружают тебя либо неотесанные полудурки, либо самовлюбленные козлы, и ни с кем не обретешь счастья. К этому рекомендуется добавить какую-нибудь модную болезнь, вроде биполярочки или булимии – чтоб недовольное выражение успешного лица выглядело убедительней.

Да, забыл добавить ключевой топоним. Состоятельные и занятые герои бизнеса и творческого труда, равно как и авторы романов про них, всегда живут в Москве. Потому что за МКАДом какой успех?

И тогда, и сейчас книжки такого пошиба выходили и выходят в Редакции Елены Шубиной.

В общем, речь на самом деле об одной и той же легко узнаваемой социальной группе, которая когда-то именовалась офисным планктоном, потом креативным классом, а как нынче, неведомо. Назовем их сценаристками.

И вспоминала тех, о ком плакала

Кстати, главная героиня второго романа модной московской тридцатилетней писательницы и сценаристки (второе – как минимум в смысле коллективного определения; хотя какой московский успешный интеллектуал нынче не пишет сценариев?..) Павловой, тридцатилетняя успешная и т. д. московичка по имени Зоя, на сценарные скрипты променяла банковский менеджмент. Из офиса пересела в авторскую комнату.

Удачливая героиня первого романа Павловой с гамсуновским названием «Голод» страдала от булимии. Удачливая героиня второго страдает от подозрения, что у нее ВИЧ. В ожидании результатов анализа она вспоминает тех, от кого она могла заразиться – из портретов бывших партнеров Зои роман в основном и состоит. Они, сами понимаете, либо неотесанные полудурки, либо самовлюбленная наследственная московская аристократия (сама Зоя – селф-мейд-вумен из числа лимиты, что повышает градус желчности), либо снобы-псевдоинтеллектуалы с собственными Телеграм-каналами.

Что у московских бездельников всегда получалось отменно – так это язвить в адрес других московских бездельников.