Наше законодательство об экономике напоминают мне одного приятеля юности, художника, авангардиста. Рассматривая картины коллег, любил сказать: «Прекрасное полотно. Но оно стало бы еще лучше, если бы тут, в углу, пририсовать маленького красного птеродактиля». Вот в таком же режиме творят и парламентарии ЛР.
Все началось с сигналов из Брюсселя
На прошлой неделе, при II чтении новой редакции Закона о защите прав потребителей (ЗЗПП) намеревались уточнить формулировки, касающиеся обеспечения ипотечного кредита.
Но, наряду с техническими дополнениями от Министерства экономики и Юридического бюро Сейма, была внесена и поправка депутата Науриса Пунтулиса (Национальное объединение) к статье 4-3: «Язык коммуникации.
Коммуникация потребителя с продавцом или оказывающим услугу лицом – предоставление, обслуживание информации и заключение договора – осуществляется на государственном языке».
Председатель Комиссии Сейма по народному хозяйству, аграрной, региональной политике и среде Каспарс Бришкенс («Прогрессивные») напомнил в начале ее заседания, что пересмотр ЗЗПП происходит во исполнение директив Евросоюза по кредитованию.
Юргис Миезайнис, парламентский секретарь Минэкономики, напомнил, что дополнить наше законодательство в сфере кредитования следует обязательно, ибо в отношении Латвии со стороны Брюсселя уже начата процедура нарушения: «Чтобы мы уложились в сроки, и нам потом не представили бы счет».
По словам господина Миезайниса, поправки дадут возможность снять для потребителей, считающих, что их права нарушены, срок давности по обращению в суд против кредиторов – даже спустя три года.
Веское слово экс-министра
Но вот дошли и до языка. Занимавший ранее пост министра экономики Янис Витенбергс (Национальное объединение) рассказал, что же его партайгеноссе Наурис Пунтулис (не входящий в профильную комиссию) хочет изменить в ЗЗПП:
– Это, коллеги, наш собственный выбор. Как мы хотим: чтобы те, кто здесь живут, на месте, для которых латышский язык, может быть, не родной язык – как они повседневно используют латышский язык? Уважают ли они его? Я тут думаю в широчайшем масштабе. Будь это Bolt, или курьер, не будут ли наши дети ощущать себя неудобно, так как их не обслуживают на латышском языке?
Депутат напомнил, что недавно лингвистические поправки к коммерческой деятельности уже были проведены через Комиссию по бюджету и финансам (налогам) – касательно использования языка в банкоматах и интернет-банках.
– У потребителей должно быть четко определенное право получать услуги на латышском языке, – сказал Я.Витенбергс, подчеркнув, что подобное регулирование распространится также на продажи в интернете, на различных платформах.
«Закон о защите прав потребителей – это то истинное место, где это должно быть ясно определено», – подчеркнул Янис Витенбергс. – В Латвии все товары, услуги, продаются на латышском языке… Также и в интернет-среде.
Шапку долой
На идею Нацобъединения отреагировал парламентский секретарь Минэкономики Миезайнис: «Потенциально может дойти и до правовых коллизий. В настоящее время рамочный закон есть – это Закон о языке. Призываю подателей ознакомиться с регулированием о его применении в местах торговли, сетевых страницах, интернет-торговле».
Янис Витенбергс на это ответил, что при разработке поправки шли консультации с Центром государственного языка: «Этой норме должно быть и в отраслевом регулировании».
Бывший министр напомнил также, что украинцы, работающие в Латвии в сфере услуг, несмотря на изначальные трудности, язык освоили: «Шапку долой перед ними. А теперь очередь курьеров Bolt и Volt, которые, приезжая, не могут сказать Paldies или Labdien. Сей закон это предусматривает».
– Коллеги, призываю это поддержать, а не искать причины, почему это не делать, – настоятельно высказался Я.Витенбергс.
О правах покупателей
Скайдрите Абрама, внефракционный депутат, задалась вопросом – не ставит ли новая норма очень широкие границы применения именно в отношении потребителей, коим, заходя в Rimi или Maxima, теперь также нужно будет использовать только госязык, на котором они, увы, «к сожалению, не говорят».
– В аннотации записано, что на языках Европейского Союза и Европейского Экономического Пространства коммуницировать можно, если продавца и покупателя это удовлетворяет, – сказал Я.Витенбергс.
– А если покупатель на них не говорит, ему у кассы нельзя будет спросить по-русски?, – продолжала С.Абрама.
– Как мы знаем, русский язык – не язык Евросоюза. Если вопрос ко мне, как к продавцу, к которому приходят, и как норму воспринимают, что с ним надо говорить по-русски, то – да! Именно потому это предложение сделано, чтобы этого не происходило. В данный миг, верьте мне, это реально происходит!, эмоционально заговорил Я.Витенбергс, сразу указав, что его действительно волнует (а не какие-то там курьеры).
«Приходят эти клиенты (и очень многие) к нашим молодым людям, которые русским языком не владеют, и просят или требуют, чтобы с ними говорили на русском языке. Это предложение потому и появилось», – возмутился Витенбергс.
– Но как мы обеспечим введение этой нормы, чтобы потребитель, который, к сожалению, говорит по-русски, этого не делал?, – все же не понимала госпожа Абрама. Но внятного ответа не получила.
Тем не менее большинство участников комиссии проголосовало за поправку – 6 «за», 2 «против», 2 «воздержались». Но, вероятно, ее еще могут изменить к III чтению.
