Российский эмигрант возложил ответственность за блэкаут в Берлине на Кремль 0 185

Ответственность за берлинскую диверсию взяла на себя Vulkangruppe, структура давняя, но давно уснувшая, а в последнее время подозрительно ожившая. Ни с того ни с сего. В Германии довольно быстро обратили внимание на странности в тексте заявления диверсантов. Немецкие эксперты и политики отметили, что немецкий текст этого обращения написан так, будто он был переведен с русского языка, а не создан людьми с родным немецким языком.

В русской эмигрантской среде наиболее полно этот взгляд изложил в посте в Фейсбуке Игорь Эйдман.

Есть мнение депутата бундестага Родериха Кизеветтера. Он считает: обратный машинный перевод этого текста на русский дает более гладкий и логичный русский вариант, чем исходный немецкий. Это, по его мнению, может указывать на то, что текст изначально был написан по-русски. А затем уже его перевели на немецкий. Это заставляет вписывать диверсию в контекст гибридной войны, которую Россия ведет против Германии. Цель – расшатать общественный консенсус в Германии и подорвать единство демократических сил.

Характерен в этой связи разгон сюжета с игрой в теннис мэра Берлина. Как если бы это имело роковое и решающее значение для истории с отключением электроэнергии.

Мы бы в этот день в теннис, наверное, не играли. Но и большого криминала в этом не видим. Зато нам пришла на память другая история: с подожженными не так давно проводами на станции метро Шлоссштрассе в многострадальном Штеглице. Уж не случилась и там диверсия? Несколько станций на этой ветке не работают до сих пор.

Игорь Эйдман поручил искусственному интеллекту проанализировать это исходное заявление группы на предмет возможного российского происхождения. Вот какой анализ выдал ИИ. Цитируем дословно из поста Эйдмана.

"Текст читается так, как будто сначала был написан на другом языке, в частности на русском, а затем перенесен на немецкий и местами не сел на немецкую языковую норму. Параллельно он плохо совпадает с типичной манерой немецких леворадикальных заявлений, которые обычно короче, суше и более локальны по языку.

В тексте много длинных, перегруженных предложений с наращиванием образов, глаголов и оценок. Это похоже на русскую публицистическую традицию. Там фраза может долго развиваться и обрастать моральными и эмоциональными слоями. В немецких радикальных заявлениях чаще используется рубленая структура: короткие предложения, четкие тезисы, минимум риторического нагромождения.

Вместо краткого сообщения об акции текст выстроен как манифест с повторяющимися образами, почти проповедь. Это ближе к жанру русскоязычного политического «обращения», где автор стремится не столько объяснить действие, сколько задать читателю общую картину мира.

Многие формулировки звучат как кальки. Слова и связки вроде «имперский образ жизни», «технологическое наступление», «акт необходимой обороны», «международная солидарность» стоят в сочетаниях и с таким пафосом, которые нехарактерны для немецкой сценовой традиции. Создается впечатление, что автор мыслит в другом языковом шаблоне и подбирает немецкие эквиваленты уже готовым идеям.

Необычно и адресное морализаторство: извинения перед «небогатыми» и демонстративное отсутствие сочувствия к «богатым». Для немецких леворадикалов типичнее либо отсутствие извинений вообще, либо формула «против системы, а не против людей». Здесь же чувствуется обращение к внешней аудитории с упрощенной схемой «свои и чужие».

Текст охватывает слишком широкий круг тем: климат, энергетику, цифровизацию, ИИ, миграцию, мировую политику, корпорации, списки лидеров. Немецкие леворадикальные тексты тоже бывают широкими. Но чаще держат одну-две линии и жестко привязывают их к локальной кампании. Здесь возникает ощущение публицистического полотна, где все связано со всем ради общего эффекта.

Перечисление большого количества мировых лидеров в одном ряду с одинаковой интонацией напоминает прием русскоязычной полемики — создание эмоциональной «доски врагов». В немецкой сцене списки обычно либо тематически ограничены, либо используются иронично. Здесь это не сатира и не анализ, а эмоциональный поток.