Подросшие кидфлюэнсеры судятся с родителями за миллионы

ЧП и криминал
BB.LV
Дата публикации: 08.06.2026 10:35

Изображение к статье: Руби Франке с семьей.

Топовые аккаунты берут до $200 000 за один спонсорский пост и зарабатывают от $8 млн до $10 млн в год.

Пока одни родители снимают первые шаги ребенка для семейного архива, просто рассказывая об их жизни, другие ее монетизируют. Это явление называется «кидфлюенсингом» (от англ. kid — «ребенок» и influencer — «инфлюенсер»), когда детство становится профессией, а сами дети — профессиональными блогерами и настоящими звездами соцсетей с миллионными контрактами. Forbes Life разбирается, где проходит граница между семейным контентом и детским трудом, почему закон только сейчас начинает это разграничивать и может ли детство вообще становиться продуктом

Цифровой след появляется задолго до того, как дети делают первые шаги. Родители начинают рассказывать в соцсетях о детях еще до рождения — выкладывают снимки УЗИ, потом постят фотографии новорожденных, которые появляются онлайн в течение нескольких часов после рождения. Явление, которое называется sharenthood (от англ. share — «делиться» и parenthood — «родительство»), набирает обороты: по часто цитируемым данным, каждый четвертый ребенок на Западе имеет страницу в соцсетях еще до рождения, пишет The Economist.

Но некоторые родители идут дальше — превращают детей в полноценных звезд соцсетей, так называемых kidfluencers (от англ. kid — «ребенок» и influencer — «инфлюенсер»), документируя каждый значимый и не очень момент. Они берутся за камеру, чтобы снять первые слова и первые шаги, зубную боль, капризы и приучение к горшку. Даже «самые интимные моменты транслируются миллионам», пишет журналистка и автор книги «Like, Follow, Subscribe» про инфлюенс‑культуру Фортеза Латифи, о которой рассказывает The Economist.

Индустрия kidfluencing выросла в многомиллиардный бизнес, где дети работают без контракта, без защиты и часто без права отказаться. Проблема этой индустрии в том, что ребенок одновременно становится и производителем контента, и наиболее уязвимым его потребителем. Таким образом, проблема выходит за рамки приватности — речь идет о включении детей в систему, где они одновременно товар, аудитория и источник данных.

Апрельское расследование Guardian наглядно показывает, как эта индустрия использует детей. Журналисты создали три новых аккаунта в TikTok и с октября по ноябрь 2025 года отслеживали публикации по хештегам skincare (уход за кожей). Из 7600 проанализированных TikTok-видео с рекламой уходовой косметики 400 содержали детей моложе 13 лет, как минимум 90 из них дети до пяти лет. При этом видео с маленькими детьми демонстрировали более высокую вовлеченность — 55 400 взаимодействий против 36 000 в среднем. Алгоритм буквально поощряет присутствие детей в контенте. Британский депутат Виктория Коллинз назвала происходящее «темным и эксплуататорским углом интернета» и «опасным двойным стандартом»: детский инфлюенсерский контент генерирует тысячи просмотров и продаж, оставаясь при этом нерегулируемым.

Нередко подросшие медиазвезды не только сожалеют о решении взрослых сделать их детство публичным, но и обращаются в суд.

Громкие судебные дела

Пайпер Рокель родилась в 2007 году — к 2022-му у нее было около 12 млн подписчиков на YouTube, 16,4 млн в TikTok и 6,4 млн в Instagram (принадлежат Meta, которая признана в России экстремистской организацией, ее деятельность запрещена). Она была лидером группы детей-инфлюенсеров The Squad, которой управляла ее мать Тиффани Смит. Обвинений оказалось много: насилие, нарушение бизнес-этики, сокрытие доходов. Иск составил $22 млн — в итоге заключили мировое соглашение на $1,85 млн без признания вины. «Безумная реальная история» — так озаглавил материал о ситуации вокруг юной блогерши американский Forbes.

В 2025 году Netflix выпустил документальный сериал «Плохое влияние: кто стоит за детьми-инфлюенсерами» (Bad Influence: The Dark Side of Kidfluencing), показав историю Тиффани Смит, подвергавшей детей эксплуатации и насилию ради монетизированного контента. В том же году документальный сериал Devil in the Family про темную сторону kidfluencing выпустил и Hulu о блогере Руби Франке.

Мать шестерых детей Руби Франке, проживающая в штате Юта, вела семейный канал на YouTube под названием «8 Passengers» («Восемь пассажиров»), пока ее не арестовали — после того как ее истощенный 12-летний сын сбежал из дома и попросил помощи у соседей. В 2024 году ее осудили за жестокое обращение с детьми. Ее 23-летняя дочь Шари выступила перед законодателями штата: «Никакие деньги не компенсируют детство, размазанное по всему интернету». Именно этот кейс во многом подтолкнул Юту к принятию в 2025 году закона о защите детей-блогеров, обязывающего родителей откладывать часть заработка ребенка и позволяющего детям впоследствии требовать удаления контента.

Эти истории демонстрируют самые крайние случаи — но не только они должны заставить задуматься, прежде чем выкладывать жизнь детей в Сеть. Публикация контента с участием несовершеннолетних может серьезно повлиять на их эмоциональное благополучие. Кто имеет доступ к этим изображениям? Дал ли ребенок согласие? Не чувствует ли он давления, если именно родители управляют его аккаунтом?

Кейсы без суда

Журналистка Фортеза Латифи в книге «Like, Follow, Subscribe» собрала истории, которые не попали в суды, но от этого не менее тревожные. Она спрашивает Джули Джепсон, мать восьмерых детей с семейным YouTube-каналом, какие видео самые популярные. Ответ: те, где дети получают травмы. «Разбитые носы, сломанные руки, поездки в скорую помощь», — перечисляет Джепсон. В другом аккаунте, который описывает Латифи, отец продолжал снимать сына во время эпилептического припадка — вместо того чтобы немедленно вызвать скорую.

Деньги здесь вполне реальные. Топовые аккаунты берут до $200 000 за один спонсорский пост и зарабатывают от $8 млн до $10 млн в год, цитирует ее The Economist. Райан Кадзи, ставший знаменитым в три года благодаря обзорам игрушек, в 2025-м заработал $35 млн — при более чем 40 млн подписчиков на YouTube. Трехлетний ребенок не мог дать осознанного согласия на то, чтобы стать брендом.

Латифи обнаружила и еще один неочевидный механизм: бывшая блогер призналась ей, что «знала людей, которые заводили больше детей, потому что рекламные контракты очень выгодны». Мысль о том, чтобы рожать детей ради просмотров в соцсетях, может казаться неправдоподобной — однако инсайдеры индустрии рассказывают Латифи, что в продвижении колясок, подгузников и тестов на беременность крутятся очень серьезные деньги.