Ее отношения с собратьями по перу были весьма сложными.
Не очень понятно, сколько лет сегодня исполняется Агнии Барто. Наверное, 125. Но может, и 124. Или 120. Или 127. В разных источниках (старые энциклопедии, новые, интервью дочери) указываются разные даты: 1904, 1906, 1907 год... Но, наверное, правильнее будет верить сохранившейся записи о рождении в канцелярии городского раввина Ковно (Каунаса) за февраль 1901-го.
Ее мать была домохозяйкой, отец - ветеринарным врачом, дядя - врачом человеческим. В Ковно Агния жила недолго, родители перевезли ее в Москву. А дядя работал в Ялте, в санатории «Словати», и в гостях у него Агния написала первые стихи: «В санатории «Словати» стоят белые кровати».
Она видела себя балериной, но, потрясенная сборником Маяковского, предпочла стихосложение. По одной версии, к тому, чтобы писать для детей, ее склонил нарком просвещения Анатолий Луначарский. На концерте выпускников хореографического училища услышал, как Агния со звериной серьезностью читает стихотворение «Похоронный марш», улыбнулся, пригласил к себе на прием и предложил сочинять что-нибудь для маленьких. По другой версии, ее идол Маяковский сказал ей после выступления перед детьми в Сокольниках: «Вот для кого надо писать!»
На ту самую встречу в Сокольниках они ехали в одном автомобиле, и Маяковский «...казался сосредоточенным на чем-то своем. Пока я думала, как бы поумнее начать разговор, обычно молчаливая писательница Нина Саконская заговорила с Маяковским, мне на зависть. Я же, не робкого десятка, оробела и всю дорогу так и не открыла рта... А поговорить с Маяковским мне было важно, потому что мной овладевали сомнения: не пора ли мне начать писать для взрослых?»
Для взрослых она все же писала - например, в годы войны. Но мы помним в первую очередь ее детские стихи. Но, скованная застенчивостью, услышала от Маяковского только: «Вот для кого надо писать!..» - и восприняла это как знак судьбы.
Среди самых первых ее произведений - «Китайчонок Ван Ли». Это история про тяжелую жизнь простого мальчика в Поднебесной - он горбатится, пока «мандарины в красивых камзолах сидят на террасах курилен». Ему не везло. Но он слышал про Ленина и по рассказам отца его «крепко-крепко полюбил».
По отношению к своим ранним стихам и рифмам Барто употребляла эпитет «чудовищные»: «В одной из своих первых книжек для детей «Пионеры» я умудрилась зарифмовать:
Мальчик у липы стоит,
Плачет и всхлипывает.
Мне говорили: какая же это рифма - «стоит» и «всхлипывает»? Но я доказывала, что надо читать так.
Одним из своих учителей Барто называла Корнея Чуковского. Он критиковал ее ранние произведения, но дружески подсказывал, как надо работать. Однажды в 1934 году Агния Львовна столкнулась с Чуковским в пригородном поезде, попросила его послушать стихи, он согласился и вдруг объявил: «Поэтесса Барто хочет прочесть нам свои стихи!» Барто «...растерялась, ведь Чуковский мог камня на камне от моих стихов не оставить, да еще при всех...» И соврала, что это сочинение «одного мальчика пяти с половиной лет». Чуковский был в восторге, стихи были про спасение челюскинцев: «Как боялся я весны! Зря боялся я весны! Все равно вы спасены...»
Интересно, что за несколько лет до этого Барто была в числе писателей, подписавших открытое письмо Горькому в рамках дискуссии о детской литературе. Там Чуковский серьезно критиковался. В числе прочего - за строчки «А нечистым трубочистам - стыд и срам!»: мол, это идет в противоречие с тем, что мы учим детей тому, что «работа трубочиста так же важна и почтенна, как и всякая другая». Это было впроброс, как бы в рамках дискуссии о детской литературе. Но все равно это был удар, и Чуковский не мог его не запомнить: на него слишком многое валилось в те годы, вот и большой литературовед Надежда Крупская отзывалась о «Крокодиле» как о «чепухе» и «невероятной галиматье» (собственно, после этого и трубочиста начали хаять).
В дневнике Чуковского есть несколько упоминаний о Барто. «Говорит она всегда дельные вещи, держится корректно и умно - но почему-то очень для меня противна». «Я дал [Самуилу Маршаку] прочитать мою книгу «От 2 до 5», и главное его замечание: как это я мог поставить рядом имена: Маршак, Михалков, Барто. И полились рассказы о каверзах, которые устраивала ему Барто в 20-х годах». «[Твардовский] к Барто относится с презрением». Ну, вот так.
И при этом стихи ее он ценил. Писал ей: «Дедушкину внучку» я прочитал вслух и не раз. Это подлинный «Щедрин для детей»... «Младший брат» улыбчатая, поэтичная, милая книжка... Ваши сатиры написаны от лица детей, и разговариваете Вы со своими Егорами, Катями, Любочками не как педагог и моралист, а как уязвленный их плохим поведением товарищ...»
Две трагедии: гибель сына и мужа
Она сочинила множество замечательных стихотворений для детей. Написала сценарии хороших художественных фильмов - «Подкидыш» (совместно с Риной Зеленой), «Слон и веревочка», «Алеша Птицын вырабатывает характер». Много лет вела передачу «Найти человека» (прообраз телевизионной «Жди меня»), с помощью которой помогла воссоединиться 900 семьям, разлученным войной.
А что касается личной жизни... С первым мужем Павлом, орнитологом и тоже детским поэтом, разошлась довольно быстро. От него остались красивая фамилия (его дед был англичанином по имени Ричард Барто; девичья же фамилия Агнии Львовны была Волова) и сын Эдгар (Гарик). Тот погиб в 18 лет: катался на велосипеде в Лаврушинском переулке, и его сбил автомобиль. Барто замкнулась в себе, подумывала о том, чтобы усыновить ребенка из детдома - по ним она много ездила, написала об одном из них поэму «Звенигород».
Еще одной трагедией стала смерть второго мужа, ученого-энергетика Андрея Щегляева. Она пережила его на 11 лет.
<iframe width="560" height="315" src="https://www.youtube.com/embed/ewNzeNrsd84?si=xwjzTngUGU9-9uoA" title="YouTube video player" frameborder="0" allow="accelerometer; autoplay; clipboard-write; encrypted-media; gyroscope; picture-in-picture; web-share" referrerpolicy="strict-origin-when-cross-origin" allowfullscreen></iframe>
