Закон суммировал все прошлые цензурные практики и был принят в апреле 2003 года.
Немецкая система контроля — одна из самых запутанных в мире. Она базируется на «двух китах»: добровольной саморегуляции (FSK) и государственной защите молодежи (BPjM). Центральным инструментом цензуры является Bundesprüfstelle für jugendgefährdende Medien (сокращенно BPjM), оно же Федеральное бюро по защите несовершеннолетних в медиасреде. Здесь нужно упомянуть Jugendschutzgesetz (сокращенно JuSchG) — закон «О защите молодежи», который устанавливает жесткую юридическую ответственность за продажу и показ несовершеннолетним контента без соответствующих возрастных меток. Он наделяет государство правом «индексировать» и фактически скрывать от общества любые фильмы или игры, признанные излишне жестокими или прославляющими насилие.
Закон суммировал все прошлые цензурные практики и был принят в апреле 2003 года как не вполне логичная реакция на случившуюся за год до этого трагедию в городе Эрфурт, когда 19-летний Роберт Штайнхойзер открыл стрельбу в гимназии Гутенберг (тогда еще казалось, что во всех чудовищных школьных шутингах надо винить поп-культуру). Собственно, исполнением закона и занимается Федеральное бюро по защите несовершеннолетних в медиасреде. Оно ведет список — «Индекс», куда попадают ленты, признанные чрезмерно жестокими или «прославляющими насилие». Если фильм индексирован, его запрещено рекламировать, выставлять на витрины магазинов и продавать несовершеннолетним. О нем нельзя даже писать в прессе в положительном ключе. Он продолжает существовать «под прилавком», но для массового потребителя фактически исчезает.
Но самая жесткая мера — это «Конфискация» (Beschlagnahme) на основании Уголовного кодекса (статья 131). Если суд решит, что фильм нарушает закон, его объявляют вне закона. В этом случае полиция имеет право изымать тиражи из магазинов, а за его распространение грозит тюремный срок. Именно из-за этого параграфа многие мировые хиты десятилетиями выходили в Германии в «кастрированном» виде: издатели вырезали по 10–15 минут экранного времени, чтобы избежать судебного преследования.
Один из самых известных кейсов — история с фильмом «Зловещие мертвецы» Сэма Рэйми. Лента была конфискована судом и находилась под запретом более 30 лет. Любые попытки выпустить ее официально пресекались, пока в 2016 году юристы не смогли доказать, что современный зритель воспринимает это насилие как гротеск и комикс, а не как реальную угрозу. Аналогичная судьба постигла «Рассвет мертвецов» Джорджа Ромеро и «Пятницу, 13-е»: немецкие зрители годами смотрели версии, где были вырезаны практически все ключевые сцены.
Сегодня немецкая цензура переживает цифровую трансформацию: на смену физическому изъятию кассет пришла обязанность стримингов и игровых платформ внедрять государственные системы верификации возраста, которые автоматически скрывают «взрослый» контент.
Параллельно с этим в стране проходит масштабная «амнистия» классики ужасов — многие фильмы, десятилетиями находившиеся под судебным арестом, признаются нормальным художественным произведением (см. кейс со «Зловещими мертвецами») и возвращаются на прилавки. Вместо борьбы с оторванными головами на экране современные цензоры сфокусировались на защите подростков от онлайн-угроз: азартных механизмов в видеоиграх (лутбоксов) и кибергруминга в социальных сетях. Кино немецким цензорам уже не так интересно.
<iframe width="560" height="315" src="https://www.youtube.com/embed/8GPYLitMKqs?si=UFv7WD2wlqVeScYd" title="YouTube video player" frameborder="0" allow="accelerometer; autoplay; clipboard-write; encrypted-media; gyroscope; picture-in-picture; web-share" referrerpolicy="strict-origin-when-cross-origin" allowfullscreen></iframe>
