Главный герой много выпивает и плетет свою паутину под звуки джаза.
Людям нравится восьмисерийный «Паук-Нуар», в котором Николас Кейдж играет частного детектива, а по совместительству — мрачную версию Человека-паука из 1930-х.
Историк культуры Святослав Иванов рассказывает, чем сериал отличается от классического нуара и что его популярность говорит о поп-культуре нашего времени.
Город, похожий на Нью-Йорк 1930-х: люди в шляпах и плащах стреляют друг в друга, дамы в вечерних платьях поют джаз, то и дело начинается проливной черно-белый дождь. Николас Кейдж играет кого-то вроде персонажей Хамфри Богарта — потертого частного детектива Бена Райли, по большей части занимающегося слежкой за неверными женами и тоскующего из-за ошибок прошлого, пока однажды он не оказывается впутан в сложную интригу с участием главного городского криминального босса, роковой женщины и друга-журналиста.
Действие на экране действительно напоминает типичный нуарный детектив, но с одним маленьким нюансом: герой Кейджа ловко ползает по стенам и потолкам и стреляет из запястий крепчайшей паутиной. Он стареющий, поскрипывающий, пьющий, но все же — Человек-паук.
Детектив-супергерой Бен Райли получил и роковую мутацию, и клубок психологических травм во время Первой Мировой войны. Как обычно и бывает в классических нуарах, зритель застает центрального персонажа сериала не в лучшем расположении духа. Райли винит себя в гибели возлюбленной, много выпивает, работу выполняет спустя рукава, а его супергеройская маска давно пылится в комоде. Включиться в расследование криминальной головоломки его побуждает появление на его пороге фам-фаталь, джазовой певицы из ночного клуба (Ли Цзюнь Ли). Она, в свою очередь, связана с криминальным авторитетом (Брендан Глисон) — кровожадным, но настроенным философски.
Разбираться с туманным прошлым и мрачным настоящим им предстоит на протяжении восьми серий, погруженных в контрастное освещение, нью-йоркский дождь, табачный дым и звуки саксофонов и труб. Но на этом сходства с нуарами середины прошлого века практически заканчиваются. Их визуальный стиль был более холодным и сдержанным, почти не балующим зрителя динамичным монтажом и экстравагантными ракурсами. Не говоря уж о том, что фильмы 40-х точно не сопровождались цветными версиями на случай, если аудитории будет слишком скучно смотреть черно-белую.
Сами истории в нуарах и связанных с ними детективах классиков жанра Рэймонда Чандлера и Дэшила Хэммета были запутанными, полными недосказанностей, непростыми для восприятия — кажется, за 80 лет никто так и не разобрался, что же вообще произошло в «Глубоком сне» Говарда Хоукса. Наконец, нуар почти всегда предполагал неразрешимые моральные дилеммы, из которых нет хорошего выхода — мир лежит во зле, и на этом все.
«Паук-Нуар» же ставит нуарную эстетику на службу комиксному развлечению, но никак не наоборот. С каждой серией экзистенциальный детектив все больше уступает место надежному супергеройскому экшену: значимую роль играют другие мутанты со сверхспособностями (стоит отдельно отметить электрического трикстера Мегаватта, сыгранного малоизвестным актером Эндрю Колдуэллом). Фабула только притворяется запутанной — все изложено весьма доступно, в духе не фильмов с Богартом, а скорее супергеройских комиксов той же эпохи.
Оставить комментарий