Мало что может сравниться по печали, чем утренний час в поликлинике Латвийского онкологического центра, зимой. Всем назначено явиться как можно раньше, но – пока еще придет в себя компьютерная система...
Масса людей в верхней одежде, у переполненного гардероба, в ожидании очередного акта своей личной драмы. Или – трагедии. А на мониторах каким-то потусторонним образом красуется улыбочка, предписывающая быть взаимно вежливыми…
Роботы возьмут скальпель, свои клетки – модифицируют
В феврале ситуация в онкологической сфере вызвала озабоченность подкомиссии Сейма по общественному здоровью. Депутаты, собравшись под председательством Лиги Козловской, услышали от своего главы – опытного семейного врача, что онкозаболевания в ЛР остаются второй причиной смертности, после сердечно-сосудистых диагнозов.
Парламентарии узнали от представителей Минздрава, что в 2026 году планируется:
«Пересмотреть требования к качеству. Также изменить результативные показатели, установленные при стратегической закупке скрининга рака груди для медицинских учреждений, оказывающих услуги скрининговой маммографии.
Начать оценку введения других программ скрининга злокачественных опухолей в соответствии с рекомендациями ЕС.
Разработать протокол и произвести расчеты затрат на проведение колоноскопий для групп населения, у которых колоноскопия индицирована как первоначальное обследование».
Медикам Латвии в противодействии онкозаболеваниям помогут европейские программы EUCanScreen, STRIVE, ILLUMINAS. К 2027 году в рамках Плана улучшения услуг здравоохранения в онкологической области предполагается расширить информирование и образование общества.
В этом году Минздрав обещает: «Расширить хирургические методы, вводя роботизированную хирургию (выделено финансирование). Расширить набор методов лечения, оплачиваемого из государственного бюджета, проводимого вне Латвии».
К последнему относятся протонная лучевая терапия, терапия CART-cell (Chimeric Antigen Receptor T-cell therapy) — это инновационный метод иммунотерапии рака, при котором собственные T-лимфоциты пациента генетически модифицируют в лаборатории, чтобы они распознавали и уничтожали раковые клетки. Метод эффективен при определенных онкогематологических заболеваниях, таких как лейкозы, лимфомы и множественная миелома.
Два коридора
Лига Аболиня, парламентский секретарь Минздрава рассказала, что крайне актуальных для женщин страны онкозаболеваний груди будет «персонализированной, основанным на ценностях терапии… вводя генетический тест OncotypeDX». Диагностика патологий будет осуществляться на молекулярном уровне, это уже станет т.н. прецизионной медициной.
Для первичных исследований будет обеспечиваться «зеленый коридор», ну и самый ускоренный – «желтый коридор» – для тех, к кому болезнь вернулась вновь в виде метастаз… В общей сложности – для тех, кто в обоих коридорах, выделили более 12 миллионов.
По словам Л.Аболини, денег для скрининга рака выделили до 2029 года – в полном объеме. Важно, чтобы все пациенты приходили по напоминаниям! Приоритетом же остается – детская онкология, на которую ассигнована подавляющая часть из более чем 6,8 млн евро на 2026 год. «Мы, как министерство, от своего плана не отказываемся».
– Но если пару лет назад у нас был прорыв, то сейчас все так хорошо не выглядит, – признала парламентский секретарь. Раковый центр в Латвии еще намереваются аккредитовать – в марте-апреле сего года; продолжается и работа над регистром скрининга.
Направление на обследование – не приговор
По данным Министерства здоровья, которые озвучила парламентский секретарь, после прохождения анализов, диагноз по вышеописанной тревожной линии подтверждается у 30%. То есть, более 2/3 людей, проходящих онкологический зал ожидания – не то, чтобы совсем здоровы, но уж точно не больны раком. А для остальных начинается бескомпромиссная борьба.
На 2026 год запланированы:
- 8 288 301 евро – на лучевую терапию;
- 3 611 554 евро – на химиотерапию;
- 5 504 910 евро – на PET/CT — это позитронно-эмиссионная томография, совмещенная с компьютерной томографией, один из самых точных методов лучевой диагностики.
Ежегодно финансирование медикаментов в онкологии растет – если в докризисном 2018 году государство оплатило их на 30,5 млн евро, то на 2026 год выделено 108,5 млн евро. Постоянно пересматриваются условия компенсации – к примеру, в прошлом году включили 16 новых видов лекарств, больше, чем за любой год с 2020.
В целом на следующий год по плану «финансирование государственных основных функций» по части онкологии вырастет более чем в 10 раз и составит 75,2 млн евро. В дальнейшем ежегодно будет составлять 71,1 млн евро.
Большая перестройка в Гайльэзерсе
Важнейшая составляющая медицины – что называется, стены. В январе 2026 года подписан договор на реконструкцию Латвийского онкологического центра. Общий бюджет – 81,3 млн евро, из них 69,2 млн евро уже найдены на ремонт известного здания близ больницы «Гайльэзерс». Еще нужны – 12,1 млн евро пойдут на оборудование и мебель.
Андрей Пчелкин, и.о. главврача онкологического центра больницы RAKUS, и его подчиненные, надеются, что операционный блок в новом виде получат уже весной, а стационарное отделение – летом.
Ныне в главной онкологической больнице – самый сложный период, все приходится делать во временных помещениях. Иначе, увы, невозможно – прежнее здание возведено 42 года назад по стандартам Минздрава СССР, и, хотя было на то время передовым и помогло десяткам тысяч пациентов – все же морально устарело.
Задача, которую ставят перед собой латвийские онкологи, между тем, выглядит в цифрах крайне жестко – надо добиться европейского показателя в 5 лет так называемого «дожития» после установления диагноза. Но и его не у всех, а только лишь у 55%.
Насколько это реально, наша семья узнала по печальному собственному опыту, когда лечила своего родного человека. Маму и бабушку. При установленном в 77 лет диагнозе, впереди оказались еще 4 года. За это время присутствовали и светлые дни – и подлинный кошмар. Были примеры просто чудодейственных решений – и непрофессионального равнодушия.
«Увеличилось количество удовлетворенности пациентов», – говорит о латвийской онкологии чиновница Минздрава. Хотелось бы верить. Но всем понятно, что это вечный процесс, конечного результата в котором быть не может.
