Евгения Шафранек: «В политике нет места эмоциям. Даже если ты женщина. Особенно, если ты женщина» 0 115

-- Женя, начнем с «инсайда». Много лет ты помогала политикам ориентироваться в медийном пространстве… Почему вдруг решила отправиться в самостоятельное плавание?

-- Так это не случилось «вдруг»! Период чужих кампаний закончился для меня в свое, правильное время. Я долго помогала политикам и подыскивать темы, и расставлять акценты, и составлять тексты, а потом пришла к выводу: если я знаю, как надо, могу это донести до людей, то и сделаю лучше сама, и ответственность буду нести сама, и правильность действий тоже буду оценивать сама. Вот тогда и было принято непростое, но на мой взгляд, очень правильное решение – выйти из тени. Теперь мой голос принадлежит только мне, и для меня это важно.

-- Слушай, ты политик, журналист, учишь и учишься и при этом воспитываешь двух детей. Мне кажется, в твоих сумасшедших сутках 48 часов! Вот эта твоя бешеная работоспособность - это у тебя «встроенное» или ты это сама в себе жестко воспитала?

-- Это симбиоз и того, и другого. Мои родители - страшные трудоголики. Мама только недавно ушла на заслуженный отдых, а папа работает до сих пор! Причем в свободное от работы время он… работает (смеется). У него, конечно, есть дача и вот он парничок поставил, баньку выстроил и сакуру посадил, чтобы внучки приезжали и фотографировались. Такой, настоящий рукастый мужик с фонтаном садово-огородных идей.

А мама всю жизнь - мозговой центр. Она выстроила экосистему, благодаря которой наша семья не только пережила трудные девяностые, но и мы с сестрой получили и образование, и воспитание. И именно мама дала мне путевку в профессию – и она, и мой дедушка были известными журналистами, так что росла я в Доме Печати. И так от этой печати и не оторвалась (Смеется).

-- Судя по всему, у тебя глава семьи – мама. А не феминистка ли ты, Евгения?

-- Ну что значит феминистка?! Если феминизмом считать равные человеческие права, то да. Если феминизм – это беременной в шахте уголь добывать, то нет, спасибо! Видимо, у меня селективный феминизм, такой, избирательный (смеется). Тяжелую физическую работу я с огромным уважением оставляю мужчинам. Они вообще дарят нам много радости и дают бесценную возможность иногда просто побыть слабой. Но в интеллектуальной сфере я не вижу никаких предпосылок к более низкому статусу женщин или более высокому – у мужчин. Ты или профессионал, или нет. Но часто наш прекрасный пол слишком уверен в том, что он слабый и лезть на Олимп остерегается. Но уверяю, боязнь высоты от пола не зависит.

-- Ты вот пошла в политику, а это исключительно мир мужчин, созданный для мужчин по мужским законам...

-- Концептуально, да, но у нас, между прочим, серьезный процент женщин-политиков, причем на топовых позициях. Но в целом политика – жесткое женское коварство в мужском исполнении. Ты даже не представляешь, на какие изощренные подковерные интриги способны там мужчины! Так что приходится держать ухо востро. И главное правило, которое я усвоила: в политике нет места эмоциям. Даже если ты женщина. Особенно, если ты женщина. Как только включил обиду или истерику - ты проиграл. Можешь «эмоционировать» дома, в кулуарах, а на трибуну, будь любезна, возьми себя в руки. Твоя задача – достучаться до оппонентов холодным рассудком и «держать масть».

-- Слушай, так значит к женщинам отношение хуже, чем к мужчинам?!

-- Да не все так страшно! Что касается нашей фракции, то уж, извините, это моя вотчина! (Смеется). Я же единственная женщина в нашей команде думских депутатов. Не буду лукавить, что приходить на заседание и получать комплименты от коллег – всегда поднимает настроение. (Смеется).

А вот говоря о политических оппонентах, там картина другая. В первые дни работы, когда все присматривались и приглядывались друг к другу, я для большинства депутатов, особенно коалиционных, была темной лошадкой – какая-то непонятная русская. И задавить пробовали, и на место поставить, и даже игнорировать – в этой игре «все наряды» хороши. Но когда через две недели после вступления в должность я расформировала липовую Комиссию по этике, через месяц уже плотно работала с Департаментом, а через полгода вместе с коллегами мы отстояли логопедический садик и не дали его закрыть - любой противник напряжется. И перелом от снисходительной улыбки до уважения произошел довольно быстро. Это не значит, что мы все передружились и перекрестили детей. Это значит: ты на политической карте и с твоим мнением нельзя не считаться.

-- А кстати, ты же еще действующий студент магистратуры ЛУ...

-- Это моя любимая часть истории! Учиться в сознательном возрасте – не только стратегический шаг, но и колоссальное удовольствие. Наверное, поэтому и круглая отличница – ну нравится мне пробивать собственный стеклянный потолок и на имеющуюся базу накидывать новых знаний. За такую страсть, конечно, спасибо и блестящему преподавательскому составу.

-- А зачем тебе, состоявшемуся журналисту и активному политику, понадобилось снова садиться за парту?

-- Мы ведь живем в эпоху, когда нейросети и искусственный интеллект скоро будут штамповать весь массовый контент, если уже не штампуют. Но это как каждый день есть чипсы. С разными вкусами и, может быть, разной формы, но чипсы. Рано или поздно человечество устанет от такой информационной жвачки. Тогда настоящие знания и ручной труд опять и снова превратятся в жизненно необходимый и востребованный продукт. По крайней мере, мне хочется верить в такую позитивную динамику, а иначе – зачем это все?! (Смеется).

-- А когда ты уловила предпосылки такой тенденции? Когда из журналиста стала блогером?

-- Журналистов бывших не бывает, а блогер – звучит для меня оскорбительно!

-- Неожиданно! Почему?!

-- Видимо, не хватает терминологии, поэтому страдают и эксперты с качественным материалом. Потому что «блогер» в моем понимании безнаказанно может заявить, что пить антифриз - полезно, или выдать любую безнравственную и аморальную ложь за правду. И ответственности у него за последствия - ноль. Хуже блогера только блогерка! Очень не люблю все эти псевдолиберальные феминитивы - бесконечные «директорки», «режиссерки» и прочие «докторки». Это же звучит обидно! Как бы профессионал, но понарошку? (Смеется).

-- Ну вот мы заговорили про твои «страсти», но помимо того, что ты – студент, ты еще и учитель – ведешь факультатив русской литературы в обычной школе. Зачем тебе это нужно?

-- Ну как я без них?! Я их даже называю «мои канареечки»! Недавно дети мне поставили ультиматум: они дочитывают книгу, а я с ними снимаю какой-нибудь тренд в свой тикток. В их-то мире у меня тикток ого-го, больше сорока тысяч подписчиков, – да я просто звезда интернета! (Смеется). Фолловеры, конечно, будут удивлены, когда вместо общественно-политической повестки я начну плясать с подростками. (Смеется). Но уговор дороже денег!

Но если серьезно, ответственность бывает только личной. Так вот это мой личный вклад в сохранение русской культуры следующими поколениями не на словах, а на деле и собственным примером. Родителям часто не до того, чтобы сидеть с ребенком и вдумчиво обсуждать «Детство» Толстого. А многие взрослые ведь и сами не читали! И если детям не расскажу я, то никто и не расскажет. Если я не воспитываю в них любовь к чтению, то никто и не воспитает. И если хотя бы один из моих подопечных дочитает хорошую книгу до конца этого учебного года – «стоило жить и работать стоило».

-- Но как современные подростки с клиповым мышлением вообще реагируют на классику? Как ты заставляешь их читать?

-- Эмоциями и харизмой! (Смеется). Рассказываю, например, про жену Чехова Ольгу Книппер: представьте, говорю, человек родился через семь лет после отмены крепостного права, а умер за два года до полета человека в космос! Они сидят в полном шоке: «Ничего себе!». Их это искренне поражает.

Или мы проходили Толстого, и я дала им задание почитать отрывки дневников самого писателя и Софьи Андреевны. Дети пришли возмущенные: «Да он же абьюзер и душнила, мы бы с таким жить не стали!». И это тоже мнение! Ведь именно через литературных геров и авторов мы учимся рефлексировать, анализировать чужие поступки и примерять ситуации на себя.

Я им показываю фильмы по ключевым классическим произведениям, мы обсуждаем героев, пишем сочинения, даже играем в викторины – это, кстати, инициатива учеников. Квиз по Пушкину довел меня до икоты от смеха – они так замечательно рассуждают. Да, иногда примитивно, но это не их вина – они жертвы многих реформ, включая два года без элементарной социализации, выпавшие на ковид. И я как Маргарита Павловна из «Покровских ворот»: «Это мой крест! И мне его нести!» (Смеется). Мы по шажочку, по строчке, по странице пробиваемся к красоте, метафоричности, психологизму необъятного пласта русской литературы.

-- Получается, работа в школе дает тебе еще и очень четкий срез реальной жизни. Это помогает в политике?

-- Абсолютно. Когда в Рижской думе или в Министерстве образования решаются вопросы этой хрупкой сферы – будь то оптимизация школ или урезание бюджета учителям, – чиновники видят перед собой статистику. Я – конкретных детей. И когда принимается очередное политическое решение, я знаю, как оно ударит по ним.

-- Слушай, ну а какая история за этот год в Думе стала для тебя прямо личной? Ради чего вообще стоило лезть в эту «банку с пауками» и терпеть тонны негатива?

-- История с логопедическим детским садом в Иманте. Его хотели закрыть. Для нас с коллегой это была очень больная тема, и мы бились за него насмерть. И мы его отстояли. В соцсетях тогда тоже полетело и в мой адрес, и в адрес коллег: «Вы популисты! Вы договорились с врагами!». Мне было все равно – десятки семей, сотни людей, родители детей с серьезными проблемами, детей-инвалидов с тяжелейшими нарушениями речи, наконец-то смогли выдохнуть и не бояться завтрашнего дня. А через неделю приехали родители из этого садика. Подарили рамку, а в ней от каждой группы по отпечатку детской ладошки. Эта рамка сейчас стоит у нас в думском офисе и когда мне становится тяжело, я просто вспоминаю детские ладошки. Это мой энергетик, мой стимул и моя мотивация – вот эти акварельные отпечатки пальчиков на бумаге.

-- При этом ты находишься в оппозиции, где возможности сильно ограничены. Приходится идти на компромисс с идеологическими оппонентами?

-- Я выработала для себя четкую модель. Я родилась в этом городе, и воспринимаю Ригу как своего ребенка. А любая нормальная мать ради своего ребенка договорится с самим чертом. Если для того, чтобы рижанам стало лучше, мне нужно сесть за стол переговоров с радикальными политическими оппонентами - сяду и буду договариваться. И рижан не должно волновать, на какие компромиссы с собой я пошла, чтобы, например, у детей в Пурвциемсе появился пешеходный переход. Это я буду рефлексировать и плохо спать ночами, а мамы и папы этого района, смогут спокойно и без животного страха ждать своих детей дома. И разве жизнь и здоровье хотя бы одного ребенка – не стоят такой цены? Да стоят!

-- Ты очень тепло говоришь о Риге: важно ли для тебя чувство дома или ты космополит?

-- Да – важно и нет – не космополит. Я убеждена, что космополит - выдуманная история для людей, которые не определились: кто они и где они. И тогда они занимают защитную позицию: я не потерянный, я – космополит. А на деле у тебя ни рода, ни племени, тебя ничего не связывает и к тебе никто не привязан. Для меня это несчастные люди, которым не повезло прирасти корнями к чему-то большому и они перекати-поле – болтаются среди обрывков культур, языков, ценностных и моральных рамок. И собрать все это в единое целое – невозможно. Они чужие среди чужих и чужие среди своих.

Что касается дома – это ощущение для меня очень важно. Дом – действительно моя крепость, там я в безопасности. И только дома мне по-настоящему спокойно.

Семья Евгении: родители, сестра, дочери.

-- Если бы тебя перенести в какую-нибудь сказочную реальность, в которой ты можешь жить, как хочешь и делать, что хочешь - чтобы ты выбрала? Какую жизнь, какой город, какую страну, какую профессию, какую себя?

-- Я бы осталась тут и осталась бы собой. Я люблю путешествовать и делаю это с большим удовольствием, но все это эпизодический туристический кайф. Любой чужой город - мне чужой. Их жители мне чужие. И я им тоже чужая. Зато сейчас мы с тобой пройдемся по центру – кучу знакомых встретим! Поеду за рулем – знакомые номера увижу. Выйду на улицу – вспомню, как по ней еще девчонкой бегала. Вот вчера подхожу на кассу, а мне: «Евгения, прекрасно выглядите!». И для меня это огромная честь, что человек меня узнал, сказал приятное слово. И я тоже никогда в долгу не останусь. Зачем мне что-то менять? Я хочу жить в своем городе и чтобы этому городу было хорошо.

Есть такой отличный анекдот о том, как мужик умирает, попадает в рай и спрашивает:

-- Господи, а в чем был смысл моей жизни?

Бог ему отвечает:

-- Помнишь, тебя в ресторане просили соль передать?

-- Ну?

-- Ну вот…

И уезжая из дома в зрелом возрасте не от безысходности, а за абстрактными фантазиями, мы, к сожалению, часто становимся теми, кто «просто передает соль».

-- Но этот же город, который ты так любишь, наверняка дает массу поводов для раздражения? Особенно сейчас, когда ты видишь изнанку управления им.

-- Конечно! Я искренне хочу, чтобы мой город был, черт возьми, столицей! Чтобы в нем было красиво, удобно, многолюдно. Мне физические страдания доставляют, так называемые «городские луга». Зачем нужно было искусственно привозить сюда деревню? Рига – наше сердце, город с многовековой историей, здесь всегда кипела жизнь, здесь изящество югендстиля соперничает с высокомерием конструктивизма. И вдруг эти неухоженные заросли! Или вот, смотри, мы сидим в центре европейской столицы, весна, туристы и тут – фанерные тюльпаны и канализационный люк как кривой зуб торчит. Почему они фанерные? Почему он торчит? За что?! Мне действительно больно, когда мою любимую Ригу, одевают в драные сарафаны и сажей румянец замарывают. Это ведь уже вопрос престижа всей страны.

-- Не могу тебя не спросить: как ты восстанавливаешься после всего этого? После этой мясорубки?

-- В абсолютной тишине по утрам! Если звук, который я слышу, не фыркающая кофемашина, значит, его не должно быть! (Смеется).

Конечно, в кругу близких. Мы большая «итальянская» семейка, которая даже «соль передает» с шутками, иногда скандалами, но всегда страшным шумом! Раньше меня это выводило из себя. Сейчас я буквально питаюсь этим невыносимым гомоном! (Смеется). Мы однажды на море собирались нашим «кланом» – двенадцать человек, шутка ли! - четыре часа галдели, суетились и … никуда не пошли (Смеется). Ну как их можно не любить?

С моими детьми. Путешествовать и гулять с ними - самое большое счастье. Трудно даже передать, насколько вылазки с ними хоть на час, хоть на неделю - мощная разрядка. Конечно, друзья. Куда же без них! И юмор. Все больше ценю умение в нужное время обесценить и высмеять проблему. Думаю, это вообще единственный способ сбросить адское напряжение и не сойти с ума. Смеешься, выдыхаешь, выходишь на улицу и понимаешь: а жизнь-то продолжается, прорвемся. И идешь вперед.