«Русские должны бороться с режимом с оружием в руках» – LRT 5 1361

Идеология Кремля — это не идеология русскости, это идеология „россиянства“ и наднациональности. У них она строится на лояльности власти. Они присвоили себе слово „русский“, и для них „русский“ означает того, кто лоялен политическому режиму. <…> Мы в нашей доктрине определяем русского как члена европейской семьи народов, носителя русского языка и культуры», – в интервью LRT.lt говорит представитель политического крыла РДК с позывным Каспер (по соображениям безопасности, собеседник не раскрывает своей личности).

– Сколько вас вообще в Русском добровольческом корпусе (РДК)?

– Точная численность засекречена, но мы публично говорим о том, что РДК сейчас выполняет задачу батальона, то есть это, по сути, батальон. У нас есть штурмовые взводы, вокруг которых вся военная инфраструктура строится. У нас есть секция управления, секция разведки, секция БПЛА, бронегруппа, секция логистики.

Мы пока остаёмся подразделением тактического уровня, но это уже не как раньше, когда это было просто несколько небольших диверсионных групп. Сейчас это структура, которая может выполнять серьёзные задачи.

– Какие люди служат в РДК?

– У нас люди с очень разным уровнем образования: от докторов наук до тех, кто сидел 30 лет в тюрьме и закончил 9 классов. И они должны быть единым организмом. Поэтому я веду интеграционный курс для наших рекрутов. Рассказываю им, что такое европейская цивилизация, откуда она взялась, про русскость, русскую литературу и так далее. Показываю фильмы.

Мы сейчас стараемся это систематизировать по модели, которая используется в «Азове», в Третьей штурмовой бригаде.

– Чем тогда ваша русскость отличается от русскости Кремля?

– Идеология Кремля — это не идеология русскости, это идеология «россиянства» и наднациональности, или просто идеология, отрицающая национальность. У них она строится на лояльности власти. Они присвоили себе слово «русский», и для них «русский» означает того, кто лоялен политическому режиму, если в двух словах.

Нужно сказать, что в России — в Российской империи, в Советском Союзе и так далее — на протяжении всей её истории, начиная с Московского и Владимиро-Суздальского княжеств, было два конкурирующих проекта. Первый проект — европейский. Мы в нашей доктрине определяем русского как члена европейской семьи народов, носителя русского языка и культуры.

Альтернативный проект — то, что сейчас называется евразийством, — это сотрудничество с Золотой Ордой. То есть абсолютная власть, когда то, что говорит тот, кто стоит выше тебя в пирамиде, — это абсолютная правда, не подлежащая сомнению. Это насилие по отношению к своим и так далее.

– Какое место в этой концепции русскости занимают современные граждане России, которые не являются русскими по национальности?

– Мы позиционируем себя как русские националисты, как европейские националисты. Нужно отличать национализм и шовинизм. Шовинизм — это ненависть к другим, то, что сейчас в современной России очень распространено. У них, в первую очередь, ненависть к тем, кто пытается сформировать нацию, национальный проект. Почему у них такая ненависть к украинцам? Именно из-за этого: первая цель — как он говорил, «денацификация», — это уничтожение всего национального в его понимании.

Наш русский национализм — это про любовь к своим. То есть я люблю людей, с которыми чувствую общность, и для меня эти люди более ценны, чем другие. Но это не значит, что я должен убивать других людей, создавать какие-то лагеря и так далее. Мы декларируем принцип добрососедства и считаем, что в первую очередь все европейские народы, все европейские националисты должны быть союзниками.

– Как много у вас пленных россиян, которые к вам присоединились, какая у них мотивация?

– Мы стараемся, чтобы их было не больше 10% от личного состава, потому что не хотим, чтобы культура подразделения трансформировалась. Соответственно, мы отбираем их с утроенной внимательностью и аккуратностью. Но я считаю, что у этих людей во многом мотивации больше, чем у добровольцев, потому что они увидели зло, которое Российская Федерация несёт в первую очередь своим же.

У нас есть люди, которых пытали, которых посадили в тюрьму по надуманным обвинениям. Есть люди, которые раньше были преступниками, а уже здесь, в Украине, переосмыслили многое и поняли, что к чему. Когда они увидели, как их товарищей уничтожают в промышленных масштабах и как командиры относятся к ним как к расходному материалу, у многих появилась такая мотивация.

Я всем рассказываю историю про бойца с позывным Дед, который 36 лет сидел в тюрьме и, насмотревшись российского телевидения, решил подписать контракт. Он находился в привилегированном статусе — его никто не мог заставить это сделать. Он решил напоследок «освободить угнетённый народ Донбасса». Приехал, увидел, как всё выглядит на самом деле, как бомбят мирное население и сколько россиян уничтожается в этой мясорубке.

Он взял в плен двух бойцов сил специальных операций Украины. У него был приказ их убить, но он с ними разговорился, и они его переубедили. В итоге он переплыл Днепр вместе с ними и сказал, что хочет присоединиться к Вооружённым силам Украины. Сейчас он у нас.

Также была история — есть видео, на котором два российских военных душат друг друга в яме. Командир их туда посадил и сказал, что выйдет только один — убивайте друг друга. Победитель сейчас находится у нас. Ему удалось потом сдаться в плен. Он не убил своего оппонента, а сделал удушающий и тот потерял сознание. В яму он попал из-за того, что у них были поборы: командир требовал отдавать часть денег, он отказался платить — поэтому оказался там.

Это абсолютно простой человек без образования, начитанности и так далее. Мы с ним работали: показывали фильмы, давали книги, он активно включается в процесс. Он молодец, думаю, мы его быстро развьём.

– Что ты узнал про российское командование, вообще про стиль ведения войны Россией?

– Я почти всю жизнь прожил в России, поэтому не могу сказать, что меня что-то удивило. Я давно знал, что там пытают в тюрьмах, что убивают неугодных. Меня не удивило их отношение к своим.

В этот Новый год я видел, как российский солдат ножом отпиливает себе обмороженную ногу. Они просто идут и умирают сотнями каждый день, и всем на это наплевать. Я не знаю, что с психикой этих людей должно происходить.

– Мы до интервью обсуждали, что во время этой поездки в Вильнюс ты встречался с литовскими политиками. Что вы обсуждали в этот раз?

– Год назад это были кулуарные встречи, осторожное знакомство. Сейчас — совсем другой уровень приёма, хотя встреча тоже проходила за закрытыми дверями, поэтому про конкретную повестку говорить не буду.

Общее впечатление — нас принимали очень открыто. Я выражаю за это большое уважение и благодарность. Там были представители всех партий, причём очень высокого уровня, включая председателя Сейма.

Для нас это очень высокий уровень приёма. Для меня лично и для нашей организации — большая честь. Как мне показалось, нас как минимум услышали, и ответы, которые я давал, удовлетворили собеседников. Думаю, есть настрой на сотрудничество.