Отключение связи как пропажа соли: что происходит в столицах России

В мире
BB.LV
Дата публикации: 15.03.2026 11:36

Власть склонна считать, что вибрирует от ее негативных решений только какая-то небольшая часть.

Все отключения мобильного интернета и другие ограничения связи в Москве, Санкт-Петербурге и других крупных городах России происходят для обеспечения безопасности, заявил пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков. Чего на самом деле опасаются власти, могут ли они в дальнейшем отключить домашний интернет и запретить VPN, что может привести к необратимому технологическому отставанию России, рассказывает политолог, автор телеграм-канала «The Гращенков» Илья Гращенков.

Настоящие причины отключения мобильного интернета в обеих столицах

Когда задаются этим вопросом, то обычно обсуждают три варианта ответа — антитеррористические учения, техническая профилактика работы сайтов из «белого списка» или власти к чему-то готовятся. Этот вопрос, конечно, нужно адресовать не политологам, а властям, потому что все мы хотели бы узнать, в чем причина.

Мы видим, что отключать или не отключать интернет — выбор далеко не однозначный. Например, на той же Украине интернет не отключают, и нельзя сказать, что это обстоятельство стопроцентно помогает или препятствует ракетным и дроновым атакам.

Поэтому решения принимаются, исходя из каких-то соображений, которые в публичном пространстве носят однозначную трактовку — безопасность. Но у разных ведомств и разных сторонников этой меры подоплека может быть разная. Поэтому политологи фиксируют сейчас в обществе нарастающую тревогу из-за отключения привычных способов связи. И эта тревога понятным образом трансформируется в подозрительность.

Отсутствие связи в современном мире — это мера настолько же серьезная, насколько отсутствие соли в магазинах позапрошлого века и отсутствие света в домах в XX веке. То есть отключение связи очень серьезно бьет по жизни людей. Они теперь существа информационные, для которых социальные сети и привычное общение гораздо важнее, чем, может быть, даже еда и какие-то другие базовые потребности.

Поэтому когда люди не видят очевидных причин для столь серьезной меры, то они, конечно, считают, что власти к чему-то готовятся. Отсюда слухи, сарафанное радио и возможные сценарии, к чему именно власть может готовиться. Поэтому было бы оптимально, если бы сама власть могла эти слухи как-то развеять, иначе она рискует оказаться в плену слухов.

Это, к сожалению, может стать повторением достаточно плохой ситуации позднесоветской эпохи, когда слухам и внешней информации люди верили гораздо больше, чем официальной, потому что полагали ее изначально искаженной. Поэтому антитеррористические учения и «белый список» — это скорее оправдание тех мер, которые для многих не кажутся соизмеримыми с указанными проблемами.

Что касается «белого списка», то это вообще достаточно жесткая история. Я уже был в нескольких регионах, где не работает никакой интернет, кроме сайтов из этого самого «белого списка». Конечно, он периодически дополняется, но в любом случае это не только никак не восстанавливает привычный мир информационного взаимодействия, а, скорее наоборот, показывает всю неприглядность альтернативы.

Не боится ли власть разозлить широкие слои общества

Безусловно, власть опасается общества, поэтому их коммуникация давно строится по принципу взаимного изучения. Многочисленные социологические службы — это такой метод потыкать палкой в ту субстанцию, которую сам не очень понимаешь и ощущаешь. Власть в нашей стране не то что ненародная, просто ее социум слишком оторван от тех реалий, которые достаточно быстро формируются в народе.

Грубо говоря, кто-то помнит общество таким, каким его застал, еще будучи его активной частью — например, военным или инженером в Советском Союзе. Кто-то помнит общество середины 90-х и склонен проецировать на сегодняшний день потребности и задачи того общества.

Кто-то из представителей власти общается со случайными посланцами от этого общества — например, в такси, в ресторане с официанткой или с дальними родственниками. Им кажется, что они знают это общество, но представляют его как нечто не просто опасное, а как нечто неуправляемое. И поэтому во многом задача власти — получить контроль над тем, что, по ее мнению, склонно к такому хаотичному движению.

Власть действительно боится разозлить общество, считая, что любое ее действие может быть воспринято только двумя способами: либо проглочено, либо выплюнуто. Но при этом власть не может не отвечать на кажущиеся ей угрозы эскалациями — это ее привычный модус поведения. Если возникает какая-то проблема, то ее надо решить либо запретом, либо какой-то другой проблемой, которая перебила бы первую.

Поэтому власть всегда так себя ведет, наблюдая при этом за реакцией людей и снимая соответствующую социологию. Или общество действительно сплотилось вокруг флага, или оно сейчас индифферентно к любым проблемам, потому что занято в основном выживанием.

Так или иначе сейчас власть склонна считать, что вибрирует от ее негативных решений только какая-то небольшая часть — так называемый средний класс. Поэтому именно этих людей власть назначает ответственными за бузу, которая возникает в обществе, и старается как-то это всё нивелировать либо новыми запретами, либо зачисткой того пространства, где эта буза и происходит. Отсюда либо попытки блокировки телеграма и прочие запреты и ограничения, либо стремление расколоть эту монолитную часть общества на разные мелкие группы, которые между собой не смогут договориться.

Тем не менее в целом общество у нас стало более информационным. Мобильным интернетом сейчас пользуются все. Бабушки у подъездов через телефоны смотрят сериалы, дети — мультфильмы, а взрослые больше склонны проводить время за чтением новостей в соцсетях, чем за просмотром телевизора. К сожалению, для власти это пока еще не очевидный факт.