Дети рэп-революции: 30-миллионный Непал отвернулся от Китая 0 71

В сентябре 2025 года Непал стал эпицентром первой успешной «революции зумеров». Протесты, начавшиеся с блокировки 26 соцсетей правительством Кхадги Прасад Шармы Оли, за несколько суток переросли в массовое восстание против коррупции, безработицы и элитарной политики. Молодёжь, координировавшаяся через Discord-сервер Hami Nepal и Telegram, сожгла парламент и комплекс Сингха-Дурбар, вынудила премьера уйти в отставку. Временным премьером по «сетевому голосованию» стала экс-глава Верховного суда Сушилa Карки и по совместительству первая женщина на посту.

Население Непала на начало 2026 года составляет около 29,6–30 млн человек. Это многонациональное государство в Южной Азии, где большинство жителей исповедуют индуизм. Среднегодовой темп роста населения замедлился, а около 51% населения составляют женщины.

Спустя полгода, 5 марта 2026-го, на первых после переворота выборах 35-летний экс-рэпер и мэр Катманду Балендра Шах с партией «Растрия Сватантра» (RSP) одержал беспрецедентную победу. Его партия взяла 122 из 165 мест по мажоритарной системе. В итоге поколение Z не просто свергло власть, но привело к власти своего кандидата. Однако новая власть порождает и новые риски. Разбираемся, как изменился Непал и что происходит в других странах, где зумеры почти или полностью повторили этот сценарий.

После событий сентября 2025 года Непал оказался в тяжёлом положении. Массовые протесты, которые длились меньше недели, но привели к поджогам парламента, правительственных зданий и других объектов, нанесли экономике прямой ущерб примерно в 586 млн долларов. Это официальная оценка правительственной комиссии, куда вошли расходы на восстановление разрушенного имущества, потери от остановки бизнеса и паралича работы государственных учреждений.

Экономический рост, который до кризиса ожидался на уровне 4,3–4,6 % в финансовом году 2025–2026, резко замедлился. По прогнозам Всемирного банка, в 2026 финансовом году ВВП вырастет лишь на 2,1–3,0 % (в некоторых ранних оценках фигурировала даже угроза отрицательного роста). Особенно пострадали секторы услуг и туризма — ключевые для страны. Инвесторы и предприниматели насторожились: доверие к государственным институтам сильно пошатнулось, а частный сектор зафиксировал рекордно низкий уровень уверенности.

Молодёжь по-прежнему сталкивается с высокой безработицей — 20-25 %. Тысячи продолжают уезжать на заработки в Кувейт, Малайзию, страны Персидского залива и по другим направлениям. Масштабная трудовая миграция остаётся одним из главных выходов из ситуации.

При этом макроэкономика устояла и не скатилась в кризис. Переводы от мигрантов выросли (в первые месяцы после протестов — на 32 %), валютные резервы достигли рекордных значений (около 22,5 млрд долларов), инфляция осталась низкой — около 2–2,5 %. Это помогло предотвратить дефолт и резкий спад экономики.

12 сентября 2025 года бывшая глава Верховного суда Сушилa Карки возглавила переходное (интервальное) правительство — первое в истории Непала под руководством женщины. Отчасти её назначили по «необходимости», поскольку конституция просто не предусматривала такой сценарий передачи власти. Парламент, как известно, был распущен, а новые выборы назначены на март 2026 года.

Карки сразу подписала с представителями протестующих 10-пунктный план реформ. В нём упоминалось расследование гибели протестующих и применения силы полицией, создание антикоррупционной комиссии, подготовка конституционных изменений, реформы избирательной системы, судебной власти и госуправления. Часть этих мер уже начала реализовываться — например, полностью восстановили доступ к интернету и соцсетям, арестованных отпустили, а также заработала комиссия по расследованию событий сентября.

И несмотря на экстралегальные выборы премьера через Discord и сожжённый парламент, тем не менее армия поддержала переход власти, что позволило избежать масштабной гражданской войны. За полгода удалось стабилизировать улицу, а протесты утихли.

Но скепсис бизнеса и инвесторов никуда не делся. Доверие к институтам упало, иностранные инвестиции остаются минимальными (менее 1 % ВВП), а компании откладывают проекты из-за неопределённости. Переходное правительство смогло удержать страну от коллапса, но фундаментальные проблемы никуда не исчезли. Всё теперь зависит от того, сможет ли новое правительство после выборов превратить уличный импульс в реальные изменения.

Балендра Шах, которого все называют просто Бален, родился 27 апреля 1990 года в Непале. Ему сейчас 35 лет — он стал одним из самых молодых и необычных лидеров в истории страны.

Сначала он получил два диплома инженера-строителя (включая магистратуру за рубежом), но настоящую известность приобрёл как рэпер. Его треки были жёсткими и прямолинейными: он открыто критиковал политическую элиту, коррупцию и систему, в которой бедняки остаются без голоса. Один из самых известных его хитов — Garibko Chameli («Чамели бедняка»), где он пел примерно так: «Говорить за бедняка некому». Эти песни быстро разошлись среди молодёжи и сделали его символом протеста против старой власти.

В 2022 году Бален пошёл на выборы мэра Катманду как независимый кандидат — без поддержки больших партий. И неожиданно выиграл. За три с половиной года на посту мэра он успел:

• Запустить программу Smart Tole — когда жители каждого квартала сами решают, куда направить деньги на благоустройство: на освещение улиц, уборку, посадку деревьев и т. д.

• Побороться с незаконными стройками, которые портили облик города.

• Сделать часть центра Катманду пешеходным.

• Организовать стипендии для талантливых детей из бедных семей.

• Запустить бесплатные амбулансы и мобильные медпункты для тех, кто не может платить за лечение.

Конечно, были и претензии: некоторые обвиняли его в слишком жёстком отношении к уличным торговцам и мелким предпринимателям. Но для большинства молодых непальцев он стал примером политика, который действительно что-то меняет.

В конце 2025 года, после сентябрьских протестов, Бален решил пойти дальше. В декабре 2025-го он официально присоединился к партии «Национальной независимой партии» (Rastriya Swatantra Party, или RSP), которую основал бывший журналист Рави Ламичхане. В январе 2026-го он ушёл с поста мэра и возглавил партию как главный кандидат на пост премьер-министра.

Программа RSP была простой и понятной молодёжи:

• Полная нетерпимость к коррупции.

• Деньги в первую очередь на здравоохранение и образование для бедных.

• Создание рабочих мест, чтобы молодёжь не уезжала за границу.

• «Настоящий федерализм» — больше полномочий регионам и меньше контроля из Катманду.

И, как мы знаем, на выборах 5 марта 2026 года RSP одержала сокрушительную победу. Сам Бален баллотировался в округе Джхапа-5 и разгромил бывшего премьера К. П. Шарму Оли — получил почти в четыре раза больше голосов (68 348 против 18 734).

Стоит также отметить, что RSP — не радикальная партия, а скорее центристская и реформаторская. Её лозунги и антикоррупционная риторика идеально совпали с тем, чего требовали протестующие в Discord и на улицах в сентябре 2025-го.

На геополитическом поле Непал десятилетиями балансировал между Индией и Китаем. Теперь две трети нового парламента (в основном молодые депутаты RSP) настроены скептически к Пекину — в предвыборной программе RSP акцент на «сбалансированную дипломатию» и национальные интересы, а не на крупные китайские проекты. Индия, напротив, приветствует смену власти (особенно уход Оли, которого в Нью-Дели считали слишком близким к Китаю). Бален Шах уже публично пообещал укреплять связи с Индией, рискуя осложнить отношения с Пекином и создать проблемы с доступом к китайским инвестициям.

Конституционная комиссия уже работает над поправками, но референдум или новые выборы по изменённым правилам ещё впереди. Самый критический момент для RSP — ближайшие 12–18 месяцев. Если партия не начнёт быстро выполнять 10-пунктный план, не создаст хотя бы несколько сотен тысяч рабочих мест и не замедлит отток молодёжи — энтузиазм «зумеров» быстро превратится в разочарование. В таком случае следующий «Discord-бунт» может ударить уже по тем, кого молодёжь только что сама привела к власти.