Сегодня в 10:00 Конституционный суд (ST) продолжит рассмотрение дела, возбужденного по заявлению депутатов фракций Сейма от Национального объединения и «Объединённого списка» (AS), о нормах Закона об общественных электронных СМИ и их управлении, касающихся использования языков меньшинств в общественных медиа.
Ранее сообщалось, что, по мнению заявителей, оспариваемые нормы, обязывающие общественные электронные СМИ создавать определённый объём радио- и телевизионных программ на языках меньшинств, умаляют ценность латышского языка как единственного государственного языка в демократическом обществе и угрожают государственной безопасности. Поэтому, по их мнению, эти нормы не соответствуют преамбуле Конституции, где закреплено положение «латышский язык как единственный государственный язык», а также статье 4 Конституции.
Председатель Национального совета по электронным СМИ (NEPLP) Иварс Аболиньш в ходе заседания заявил, что совет разделяет позицию заявителей о том, что оспариваемые нормы устанавливают для общественных медиа обязанность, а не право выбора создавать контент на языках меньшинств. Он подчеркнул, что государство не обязано следовать запросам аудитории, так как в этом случае общественные медиа были бы вынуждены создавать и прокремлёвский контент, что недопустимо.
Аболиньш отметил, что в общественных медиа существует различие между контентом на латышском и русском языках, что, в свою очередь, разделяет граждан Латвии по языковому признаку. По его мнению, язык сам по себе не должен быть единственным критерием формирования информационного пространства, однако оспариваемая норма ограничивает свободу действий общественных медиа, обязывая их создавать контент на языках меньшинств. Он считает, что государство обязано уважать языки меньшинств, но не обязано финансировать контент на этих языках, поскольку такой контент широко представлен в коммерческих СМИ и социальных сетях.
Председатель Совета общественных электронных СМИ (SEPLP) Санита Уплея-Егермане указала, что идентичный контент на латышском и русском языках означал бы риск двуязычия, что стало одной из причин прекращения работы Latvijas Radio 4. В настоящее время объём контента на русском языке в общественных медиа сокращён, а решения о его объёме принимаются на основе данных и исследований.
Руководитель Департамента юридического и административного обеспечения SEPLP Ина Пориете подчеркнула, что в законе не следует закреплять конкретные критерии по созданию контента на языках меньшинств, так как это относится к сфере редакционной свободы СМИ. Она отметила, что полный запрет на создание контента на языках исторических меньшинств, включая еврейский, ромский и русский, противоречил бы Конституции.
Член правления Латвийского общественного медиахолдинга (LSM) Иева Айле отметила, что основной задачей общественных медиа является создание контента на государственном языке, однако при этом их главная ценность — это аудитория и обязанность обращаться ко всем жителям Латвии. Отказ от создания контента на русском языке, по её словам, лишил бы общественные медиа возможности охватить более широкую аудиторию.
Различия в контенте латышской и русской версий портала LSM объясняются необходимостью адаптировать материалы к конкретным целевым аудиториям, и выбор контента является редакционным решением. В настоящее время 70% контента русскоязычной версии портала — это переводы с латышской версии, а оставшиеся 30% — материалы, созданные с учётом потребностей аудитории, сообщила Айле.
Омбудсмен SEPLP Эдмундс Апсалонс отметил, что действующие нормы закона предоставляют общественным медиа право, а не обязанность создавать контент на языках меньшинств или иностранных языках. Он подчеркнул, что сами по себе нормы не имеют юридических недостатков, однако их расположение в законе может создавать ошибочное впечатление об их обязательном характере. Исключение этих норм из закона лишило бы общественные медиа права создавать контент на языках меньшинств и иностранных языках, что затруднило бы их работу по созданию востребованного контента.
Апсалонс допустил, что в основе дискуссии может лежать не содержание норм как таковое, а недовольство тем, как общественные медиа на практике используют своё право создавать контент на языках меньшинств.
