Стражи исламской революции оказались неважными гидростроителями.
Засуха в Иране в 2025 году стала одной из самых затяжных в истории страны: водохранилища остались без воды, гидростанции приостанавливали работу, энергосистема функционировала с перебоями. Вместе с экспертами разбираемся, почему водные мегапроекты и попытки властей страны обеспечить продовольственную безопасность только способствовали кризису
Осенью 2025 года в Иране выпало наименьшее за последние 60 лет количество осадков — 15% от обычного объема. «Водный год» — это понятие используют в стране при мониторинге запасов воды — начался неудачно. В ноябре из-за дефицита влаги правительство рассматривало возможность эвакуации нескольких населенных пунктов, включая Тегеран.
А в конце декабря 2025 года в Иране начались массовые протесты, которые продолжались и в январе 2026-го. Правозащитники подтвердили гибель более 4000 человек в результате протестов, а по данным журнала Time, во время столкновений с полицией могли погибнуть до 30 000 человек. Иранист Никита Смагин (признан иноагентом) в разговоре с Forbes высказал мнение, что дефицит воды внес свою лепту в недовольство граждан правительством, сыграл роль дополнительного раздражителя. При этом масштабных выступлений с экономическими и политическими требованиями по поводу нехватки воды не было.
Когда из кранов перестает течь вода, а фонтаны бьют в богатых районах, когда фермерам прекращают подачу воды, в то время как масштабные проекты продолжаются, нехватка воды становится символом глубоких противоречий: несправедливости, коррупции и невыполненных обещаний. Но это не всегда приводит к восстанию или падению режимов», — написал в колонке для Forbes директор «Института воды, окружающей среды и здоровья» Университета ООН Каве Мадани.
При этом Иран на протяжении тысячелетий развивался в условиях недостатка влаги. Почему именно сейчас страна столкнулась с «водной катастрофой»? С одной стороны, это последствия изменения климата: в иранских реках наблюдается сокращение стока на 56%, а испарение воды в периоды жары значительно усиливается. Сейчас Иран занимает второе место в мире по темпам высыхания водно-болотных угодий, а в когда-то крупнейшем озере Ближнего Востока Урмии осталась десятая часть воды.
С другой стороны, климатический кризис — лишь одна из причин недостатка воды. Катастрофические последствия для экономики и населения, утверждают опрошенные эксперты, скорее, вызваны ошибками в управлении водными ресурсами и аграрной политике на протяжении десятков лет.
Для большей части Ирана (за исключением приморских и горных районов) характерен засушливый климат, реки там сезонные и немноговодные. Более 2500 лет назад персы придумали для этой территории систему управления водой — канат. Она состояла из скважин и отходящих от них длинных каналов. Система заполнялась водой в короткие периоды дождей, затем удерживала влагу в подземных тоннелях и емкостях. Канат, в отличие от привычных водохранилищ, не позволяет воде испаряться — все его составные части находятся под землей, пояснил Forbes доцент факультета географии и геоинформационных технологий ВШЭ Всеволод Морейдо. По сути, персы построили прототип «Дюны» Фрэнка Герберта, где фримены берегли каждую каплю воды на планете-пустыне и хранили ее под землей.
К концу 1960-х годов протяженность каналов в Иране достигла максимума — почти 300 000 км. Однако даже это не могло удовлетворить спрос на питьевую воду и обеспечить орошение полей. Население страны стремительно увеличивалось: если в 1950 году в Иране проживало 16,5 млн человек, то в 1979‑м — уже 38 млн. Хозяйственный уклад страны нуждался в модернизации.
Последний монарх страны Мохаммед Реза Пехлеви пытался проводить реформы, но все они были не слишком успешны. Неудача земельных преобразований стала одной из причин исламской революции 1979 года и свержения монархии. Власть Исламской Республики сменила приоритеты и повернула управление водой в совершенно иное русло.
В республиканской политике появилось понятие «самодостаточность» по смыслу близкое к суверенитету. Оно закреплено в конституции и означает независимость от других стран, в том числе продовольственную. Во времена монархии Иран импортировал в больших объемах культуры, выращивание которых подразумевало значительное количество воды, а сам возделывал нетребовательные к наличию влаги растения: ячмень, шафран, финиковые пальмы. После революции страна намеревалась развивать аграрный сектор так, чтобы удовлетворить нужды в любых продуктах питания самостоятельно.
Выполняя указание правительства, из водохранилищ стали отводить воду для полей риса, пшеницы, сахарного тростника. Эти влаголюбивые культуры растили в экстремально засушливых регионах. За время существования Исламской Республики площадь орошаемых земель в Иране выросла примерно на треть, до 8,5 млн гектар, на те же 30% увеличилась потребность аграриев в воде. Страна также нуждалась в электроэнергии, и самым простым решением казались ГЭС. Сельское хозяйство и энергетика начали конкурировать за воду.
Многие эксперты считают такой подход ошибочным, но есть и те, кто придерживается другой позиции. «Принимая решение о смене принципов водопользования, иранское правительство учло, скорее всего, множество изменений, уже происходящих и грядущих, в стране и мире, например рост населения и геополитическую ситуацию», — поделилась своим мнением Екатерина Гайдукова, заведующая кафедрой инженерной гидрологии Российского государственного гидрометеорологического университета (РГГМУ).
Правительство сделало ставку на технологии, которые дают быстрый результат: откачать воду из водоносных горизонтов для орошения, построить плотины на реках и создать каскады водохранилищ для ГЭС.
Часть канатов перестали использовать, отдав предпочтение насосам. В итоге только c 2000 года число глубоких скважин, оборудованных мощными установками, выросло вдвое и превысило 1 млн точек. При этом объем выкачиваемой воды сократился на 18%: запасы в водоносных горизонтах стали истощаться.
На реках Ирана появилось более 600 дамб. По словам Алабамы Пенелопы Митчелл, доктора географических наук из Глобального центра водной безопасности Университета, в конце XX века иранцы вошли в тройку крупнейших строителей плотин в мире. Между тем заведующий лабораторией агротехнологий и систем земледелия в агролесоландшафтах ФНЦ агроэкологии РАН Александр Кошелев в беседе с Forbes обратил внимание, что нельзя считать плотины плохим вариантом. Они помогают регулировать сток рек, защищают от наводнений и позволяют строить ГЭС. Однако, по мнению эксперта, негативно на объемах воды может сказаться хаотичное возведение сооружений, что, скорее всего, и случилось в Иране.
Почти все водные объекты в стране строит инженерное подразделение КСИР (Корпуса стражей исламской революции) — фирма «Печать пророков», созданная в 1989 году. Ее работа регламентируется конституцией, где фигурирует понятие «строительный джихад», которое подразумевает использование технических и человеческих ресурсов военных для экономического развития Исламской Республики. Ранее «строительным джихадом» назвалась движение добровольцев, помогавших со сбором урожая в 1979 году.
По мнению журналиста и сотрудника Института Среднего Востока Ника Ковсара, монополия «Печати пророков» привела к возникновению водной мафии, для которой в приоритете большие контракты и интересы крупных промышленников, а не населения и фермеров. Так, в 2021 году компания построила туннели и каналы для отвода реки Зайендеруд в провинцию Йезд, чтобы обеспечить водой сталелитейные и нефтехимические заводы. После этого пахотные земли в провинциях Хузестан и Исфахан стали засыхать. А возведение плотины Готванд на реке Карун привело к растворению обширного солончака и засолению водной артерии. Еще несколько миллиардов долларов снова заплатили тем же строителям за ликвидацию последствий.
У иранцев также нет стимулов экономить воду, так как государство субсидирует эту услугу для фермеров и частных лиц. Особенно показательна ситуация в городах, население которых в последние годы выросло на 30%. План городского хозяйства Тегерана предполагает, что каждый житель будет тратить в среднем 130 л воды в сутки, но 70% горожан тратят в 2-3 раза больше. Инфраструктура из-за чрезмерной нагрузки стала быстро приходить в негодность. Но на коммунальных платежах необходимость ремонтов не сказывается: в 2024 году горожане платили около 52% реальной стоимости воды.
В результате система хозяйствования в стране истощает запасы воды быстрее, чем они восполняются. Ежегодно Иран использует 88,5 млрд куб. м воды, а согласно расчетам ученых, может тратить только 61,6 млрд куб. м в год. Такой объем воды природа страны способна воспроизвести. Дефицит покрывается преимущественно за счет выкачивания глубоководных горизонтов. Темпы необратимых потерь воды (т.е. тех, что не восполнятся осадками) достигли отметки 1,7 млрд куб. м в год — почти 2% от существующего объема использования.
В июле 2021 года в Иране жители сразу нескольких регионов вышли на улицы с лозунгами «Я хочу пить!». В провинции Хузестан звучали требования обеспечить жителей водой, а в провинции Исфахан аграрии разбили палаточный городок на высохшем русле реки Зайендеруд. По их мнению, воды в реке не стало после строительства дамбы и канала к промышленным предприятиям в соседнем районе страны. Протестам предшествовали несколько засушливых месяцев. Особенно пострадали провинции Хузестан, Исфахан, Систан и Белуджистан, Фарс и Тегеран. Там водохранилища опустели более чем на 70%.
Власти уверили, что справедливо распределяют воду, и отключили интернет. Массовые выступления того года сопровождались столкновениями с полицией, были арестованы сотни иранцев. Правительство пообещало решить проблему, но большинство мер носили временный характер: раздача воды, частичное восстановление водоснабжения.
В 2025 году проблемы с водой добрались до столицы страны Тегерана. Воду начали подавать по часам. Сложности возникли со снабжением небоскребов. Напор воды был таким маленьким, что ее не могли доставить на высокие этажи. В конце концов ситуация в Тегеране стала критической. «Если к декабрю в Тегеране не будет дождей, нам следует ограничить потребление воды; если дождей по-прежнему не будет, мы должны освободить Тегеран», — заявил президент страны Масуд Пезешкиан еще в ноябре. Однако эти слова президента создали панику, и вскоре он предложил другое решение — опреснение морской воды.
Один из вариантов решения ситуации, который рассматривают власти Ирана, — водные мегапроекты. Один из них — по строительству 800-километрового водопровода — должен связать засушливый Исфахан с опреснительными установками, расположенными на берегу Оманского залива. Трубопровод пройдет через самые пострадавшие от засухи районы Ирана, где из-за жары и открытой прокладки может испаряться 20–30% транспортируемой воды, а солевые рассолы создают риск деградации почв.
Само опреснение требует 3–5 кВт·ч электроэнергии на каждый куб. м воды — это серьезная нагрузка на национальную энергосистему, которая и без того работает с перебоями, обобщил для Forbes основные претензии к проекту глава лаборатории ООН по восстановлению земель и автор эколого-просветительского Telegram-канала «Эколеха» Алексей Алексеенко. К тому же, добавляет эксперт из ВШЭ Всеволод Морейдо, сложится парадоксальная ситуация: на опреснение пойдет энергия ГЭС. То есть водой будут решать проблему воды.
Первый этап проекта по переброске вод был запущен в декабре 2025 года. По словам эксперта Александра Кошелева, в настоящий момент в Иране работает 71 опреснительная установка, в которой применяются различные технологии, включая мембранные методы (мембранные элементы поставляются из России). Однако пока этот проект не решает проблему дефицита водных ресурсов в Иране. После обработки вода идет на промышленные объекты, а не на поля. Кроме того, опресненную воду нельзя пить сразу. В ней нет необходимых для усвоения человеком микроэлементов. Потребуются дополнительные средства на получение питьевой воды, объясняет Морейдо.
В то же время чиновники Ирана утверждают, что превращение соленой воды в пресную — единственный вариант для страны. Рек для всех стран региона (например, Сирии и Ливана), в которых также наблюдаются проблемы с водой, не хватит. В какой-то степени ситуацию мог бы улучшить переход на современные капельные системы орошения. Но пока ими покрыты менее четверти пахотных земель в Иране, а при обычном орошении теряется около 60% воды.
Если же системных трансформаций не будет, то Иран ждет ухудшение ситуации. Ученые прогнозируют: периоды засух будут становиться длиннее и тяжелее, а дожди — реже, но сильнее и разрушительнее. К середине XXI века до 50 млн иранцев, то есть больше половины населения, столкнутся с нехваткой воды. Это может привести к одной из крупнейших волн миграции на Ближнем Востоке.
<iframe width="560" height="315" src="https://www.youtube.com/embed/eXq1vhQK3DE?si=QeOXuBbGYHND6bTN" title="YouTube video player" frameborder="0" allow="accelerometer; autoplay; clipboard-write; encrypted-media; gyroscope; picture-in-picture; web-share" referrerpolicy="strict-origin-when-cross-origin" allowfullscreen></iframe>
