Осень патриарха Добровенского: классик выпустил свою последнюю книгу 0 79

Роальд Григорьевич отметит 2 сентября свое девяностолетие. Писатель, поэт и переводчик, награжденный орденом Трех Звезд III степени (2013), он окончил Московское государственное хоровое училище (1954). В 1954–1955 годах учился в Московской консерватории. В 1975 году окончил Высшие литературные курсы при Литературном институте имени А.М. Горького в Москве. Работал журналистом в Хабаровске и на Сахалине.

С 1975 года живет в Латвии. В 1977–1979 годах и 1989–1991 годах работал редактором, а в 1991–1995 годах - главным редактором рижского русского литературного журнала «Даугава». Почетный член Латвийской Академии наук (2002). Активно занимался переводами - с бурятского, якутского, монгольского, чукотского и, конечно, латышского языков. С латышского на русский им переведены стихи латышских поэтов Александра Чака, Клава Элсберга, Ояра Вациетиса, Иманта Зиедониса, пьесы Райниса «Индулис и Ария», «Иосиф и его братья», «Рижская книга» Андриса Колберга.

Многим книги Роальда знакомы с детства. Его сочинения, в том числе детские, в России и Латвии изданы общим тиражом более полутора миллиона экземпляров. Наиболее известны романы-биографии, посвященные русским композиторам Александру Бородину («Алхимик») и Модесту Мусоргскому («Рыцарь бедный») - сказывается музыкальное прошлое писателя. В 1980-х тираж «Рыцаря бедного» на русском составил 65 тысяч экземпляров, было и издание на литовском тиражом в 30 тысяч экземпляров. Несколько лет назад книга вышла и на латышском.

Но главным трудом автор справедливо считает свой монументальный фолиант «Райнис и его братья». Труд был начат в конце 1980-х, продолжен на стыке тысячелетий - кстати, на русском языке. У этой книги счастливая судьба, она пережила несколько переизданий и переводов на различные языки (два издания в оригинале, на русском языке, и три издания на латышском и одно на грузинском).

Но «Хроника моей деменции», написанная легким и при этом глубоким, зачастую полного черного юмора языком - вещь особая. Она писалась, когда умирала супруга Роальда, известная латышская поэтесса Велта Калтиня. Ушла из жизни в сентябре прошлого года в возрасте 93 лет, Роальд был на четыре года моложе. С Велтой писатель составлял уникальную пару - то, что великий поэт Борис Пастернак называл «судьбы скрещенья». Это соединение творческих личностей, причем разных национальностей. Таких пар в Латвии мало: первым делом вспоминаются союзы Раймонда Паулса и Ланы Паулс, выдающегося латышского поэта Ояра Вациетиса и поэтессы Людмилы Азаровой.

Роальд прожил с Велтой несколько десятилетий. Они жили и писали в небольшом доме у Даугавы, в селении Икшкиле под Ригой, рядом с маленькой православной церквушкой. Маленький земной рай. «Мы встретились в 1973 году в Москве на Высших литературных курсах, - вспоминает господин Добровенcкий». После ухода писатель остался один (дочь и внуки живут в США). При этом автор не скрывает, что у него была диагностирована онкология. Роальд переехал в благоустроенный пансионат в Плявиняс. В такой обстановке и появилась «Хроника...», вышедшая в издательстве Zvaigzne ABC - отдельными ти ражами на латышском и русском (язык оригинала).

В книге личные аспекты жизни тесно переплетаются с более широким историческим контекстом. Автор размышляет о своем жизненном пути, уделяя особое внимание детским переживаниям сталинской эпохи, которые служат отправной точкой для оценки процессов современного мира. С нежностью и глубокой любовью автор рассказывает о своей жизни с женой Велтой Калтиней. Это не мемуары в чистом виде, а размышления об эпохах, в которых довелось жить Роальду. И написаны они с юмором, любовью. А что теперь?

«Да, у нас тут все неплохо, - рассказывает Добровенский. - Компьютер развлекает. Гости наезжают. А что до новой книги, то, по-моему, очень хорошая книга. Много говорю о Велте, много о Сталине, поменьше о себе. Велта красиво откланялась, теперь мой черед...»

Как сообщает издательство, эмоциональным и интеллектуальным ядром произведения является откровенный, документальный рассказ автора о жизни с деменцией. Записывая проявления болезни и ее влияние на сознание, Добровенский создает уникальное свидетельство сопротивления человеческого духа неизбежности. В результате произведение становится не только историческим документом, но и психологически глубоким исследованием роли памяти в сохранении личности. Перевод с русского осуществили Гундега Блумберга и артист Нового Рижского театра Гундар Аболиньш.

В коротеньком предисловии сказано: «Оба автора, он и она, провели больше половины жизни, можно сказать, под одной обложкой. И не упустили случая побыть рядом и вместе еще раз». «Больше половины жизни» - это сорок с лишним лет.

А что до «деменции»... То это явно легкое преувеличение издателя. На днях Роальд написал автору этих строк (читать непременно с юмором) «Андрей, я на Вас в обиде. Я даже хотел в Сети пустить такой анекдотик: «В 1836 году Государь Император Николай Первый, почитав «Философические письма» Петра Чаадаева, высочайше повелел считать автора сумасшедшим. 190 лет спустя русский журналист Андрей Шаврей схожим образом объявил писателя Роальда Добровенского «находящимся в состоянии деменции». Вы ссылаетесь на аннотацию издательства - аннотация неудачная, грань там тоненькая. Если прочитали книгу - знаете, что нигде этого диагноза автор себе не поставил, да, по правде говоря, и думать не думал ставить.

В состоянии старческого маразма книги не пишут или, если пишут, то об этом самом маразме вам доложит первый же абзац. Ну что же делать, если наше с вами литературное дело основано на тонкостях. Другое дело, что хоть сколько-то опасаются деменции, начиная с которого-то возраста, не ошибусь, если скажу: все поголовно. И моя книга об этом, но ведь далеко не только. Ведь вся эта тема деменции вскоре уходит на задний план и на «передний» уже не возвращается.

Боюсь, забуду. Насчет заголовка. Издатели не виноваты, я сам это придумал в качестве наживки для врагов. Я рассчитывал, что сталинисты какие-нибудь, зюгановцы заорут: он сам признался! Он в заглавии книги сознался, что малоумный! Ату его! Но, может, и врагов не будет».

Близится лето и Роальд Григорьевич из пансионата планирует вернуться в свой родной дом в Икшкиле. Будем надеяться, что там и отметим девяностолетие писателя. Крепкого здоровья, Роальд Григорьевич!