Госконтроль в своей ревизии «Как обеспечить достаточное число полицейских?» указывает, что в Государственной полиции более 700 сотрудников заняты на должностях, которые по своей сути не требуют статуса полицейского, и призывает освободить их от несвойственных службе обязанностей.
Начальник полиции Арманд Рукс в разговоре с tv3.lv соглашается — есть направления, которые можно пересмотреть, однако они не столь масштабны, как указано в отчёте Госконтроля.
В отчёте Госконтроля говорится: "В Государственной полиции значительная часть сотрудников занята на должностях, обязанности которых по своей сути не требуют статуса полицейского, повышенного риска или специальной физической подготовки. Их работа в основном связана с рутинными и административными задачами. Например, расследование административных правонарушений, криминалистика, лицензирование или методическая работа, где занято более 700 сотрудников. Это означает, что специально подготовленные полицейские не работают в сферах, где их присутствие критически необходимо, например, в реагировании".
"Однозначно могу согласиться, что есть направления, где это можно решать", — отметил Рукс, добавив, что работа в этом направлении ведётся уже несколько лет.
Например, с 2015 года в Государственной полиции больше нет финансистов, специалистов по персоналу и коммуникациям со служебными званиями. Фактически весь персонал, обеспечивающий вспомогательные функции, больше не является должностными лицами со специальными служебными званиями.
Однако Госконтроль призывает смотреть шире и, например, изменить подход также к расследованию киберпреступлений и финансовых преступлений. Рукс не скрывает недоумения:
"Я не понимаю, где аргументы, почему именно расследование киберпреступлений. Мне кажется, это поверхностный взгляд на конкретную специфику. С мыслью, что киберпреступления — это в интернете, значит, следователь просто что-то расследует в компьютере. Но это не так!"
Глава полиции подчёркивает, что киберпреступления предполагают работу с виртуальной средой, нелегальным интернетом — даркнетом. Кроме того, за ними стоят преступники, часто связанные с организованной преступностью и международной деятельностью, и этих людей необходимо вычислять.
Работу помогают выполнять различные программные решения, однако следователь должен уметь с ними работать, владеть тактикой и методиками для установления конкретных лиц. Далее следует оперативная работа, следственные действия с задержаниями и обысками в физической среде, а не только за компьютером.
"Не знаю, почему именно эти направления выделены. И теперь примерно — отправьте их на улицу для реагирования, а на их место возьмите кого-то другого", — возмущается Рукс.
Он добавляет, что киберпреступления включают и такие тяжёлые преступления, как детская порнография, где за каждым материалом стоит педофил и жертва — ребёнок, подвергшийся сексуальному насилию. Таких людей также необходимо выявлять, работая в киберпространстве, после чего следуют сбор доказательств, поиск лиц, в том числе соучастников, и другие действия.
"Это такая же оперативная работа, такое же расследование, как и любое другое. Не знаю, может кто-то думает, что всё происходит виртуально — следователь сидит в кабинете, нажимает кнопки, и всё уходит в прокуратуру. Нет, так не происходит и не будет происходить — всегда будет нужен человек. И это обученные люди", — подчёркивает Рукс.
Он добавляет, что в Управлении по борьбе с киберпреступностью уже работают сотрудники по гражданско-правовым договорам, например IT-специалисты. Однако привлечение таких работников уже стало вызовом, поскольку им необходимо обеспечивать конкурентоспособную оплату труда.
"Теперь мне говорят — отправляй их патрулировать улицы! Извините, но кто придёт на их место? Как обеспечить устойчивость? Я согласен — это должен быть соразмерный переходный период, тогда это можно делать. Но если у меня есть полицейский с навыками, обученный, прошедший курсы, имеющий второе образование, а такие у меня есть… Мне не развивать его, не инвестировать в него? Это было бы безумием и расточительством", — возражает Рукс.
Аналогичная ситуация и с расследованием административных правонарушений. Начальник полиции соглашается, что у следователей таких дел в повседневной работе меньше классических полицейских задач по сравнению с реагирующими коллегами. Однако именно этих сотрудников, при необходимости, можно переводить между подразделениями, где ощущается нехватка кадров, поскольку это должностные лица с полицейским образованием и подготовкой.
"Я рассчитываю на любого сотрудника службы. Например, я не могу позвонить работнику по гражданско-правовому договору в два часа ночи и вызвать его на работу. Кто-то придёт, но это зависит от доброй воли. С точки зрения закона я не могу этого требовать — это нужно заранее планировать и оговаривать в договоре. Сотрудник службы — это обученный полицейский. И статья 5 закона «О полиции» гласит: независимо от места, времени и должности полицейский, увидев правонарушение или преступление, обязан действовать — предотвращать, пресекать, привлекать дополнительные силы. В этом и сила полиции, которая в кризисных ситуациях, например на массовых мероприятиях или протестах, выходит работать. Это могут быть офицеры в форме, подготовленные, даже из кабинетов — я их привлекаю. Мы включаем это в планы, они выходят и работают на улице, и я на это рассчитываю", — поясняет Рукс.
В то же время он соглашается с Госконтролем, что необходимо искать разные пути увеличения численности Государственной полиции, поскольку нынешняя демографическая ситуация делает эту задачу всё более сложной.
"Люди, которые сегодня принимают решения — через десять лет нас в службе, вероятно, уже не будет. Тем, кто придёт после, придётся жить с этими решениями. Поэтому нам нужно быть очень разумными и осторожными", — подчеркнул глава полиции.
Государственная полиция совместно с Министерством внутренних дел разработала план по внедрению рекомендаций, указанных в отчёте Госконтроля. Активная работа уже ведётся, однако спрогнозировать скорость её реализации невозможно.
