40 лет после Чернобыля: бывший житель снова проходит по улицам Припяти 0 154

По обе стороны дорог до сих пор виднеется брошенная техника для дезактивации. Возле домов на земле разбросаны детские игрушки, фрагменты бытовых приборов, посуда и полустертые таблички с объявлениями о радиационной обстановке на русском языке. Пустые здания с выбитыми окнами и сорванными дверями стоят как немые свидетели прошлого. Тогда никто и подумать не мог, что возвращения уже не будет, пишет DW.

Сорок лет назад Припять считалась гордостью советской атомной энергетики, получив прозвище "атомград". Этот перспективный город располагался рядом с Чернобыльской АЭС, которая, по замыслам СССР, должна была стать крупнейшей в мире. Советские власти планировали возвести 12 энергоблоков, активно развивая город для атомщиков.

К моменту аварии на ЧАЭС Припять существовала уже более 16 лет. В городе было построено 160 домов, предлагавших 13 500 квартир, а также 15 детских садов и 5 школ.

Возвращение в родной дом

Спустя четыре десятилетия все эти когда-то новые постройки постепенно приходят в упадок. Окружающая территория зарастает густыми деревьями и кустарниками. Через эти заросли корреспондентку DW ведет 58-летний Владимир Воробей, бывший житель Припяти.

"Вот улица Леси Украинки и мой дом 18-А, где я жил с родителями и семьей старшего брата на первом этаже", - говорит Владимир. Мы входим в просторный подъезд с массивными дверями, удобными лестницами и широкими коридорами.

Дверь квартиры Владимира распахнута. Он сразу направляется в свою комнату и извлекает из груды мусора старую виниловую пластинку. Владимир вспоминает, как его семья слушала музыку.

Он оставил в одном из шкафов свои новые модные кроссовки, о чем потом сильно жалел, не взяв их при эвакуации. Мы выходим на балкон.

"Это было мое кресло с поролоном. Здесь была встроенная лампа. Я тут прочитал столько книг! А под крышкой, видите, мы хранили консервацию. Очень удобно было", - говорит Владимир.

В темном коридоре квартиры мы включаем фонарики на телефонах. Владимир достает из кучи вещей мужскую обувь, уверенно заявляя: "Это точно мои. Нам такие выдавали в ПТУ".

День катастрофы

В апреле 1986 года 18-летний Владимир трудился электромонтажником на предприятии. За день до аварии его команда прокладывала электросети, ведущие к четвертому энергоблоку.

Сам взрыв он не слышал и утром, как обычно, отправился на работу. Автобусов неожиданно не оказалось, и когда он с товарищем дошел пешком до ЧАЭС, перед ними предстало разрушенное здание станции.

"Мы тогда не знали, что произошла авария и где именно. Оттуда шел даже не дым, а какое-то тепло - тепловой поток в небо. Какой-то мужчина ехал на велосипеде и сказал, что здесь опасно. Ну, мы и пошли домой", - продолжает Владимир.

О том, что на ЧАЭС случилась авария и требуется эвакуация, Владимир узнал только вечером. Эту новость ему сообщил старший брат, работавший на электростанции.

"Мы думали, что это на пару дней. Я как был, так и поехал", - вспоминает Владимир. Семья покинула Припять на пригородном "дизеле" вечером 26 апреля.

По словам Владимира, в поезде было невероятно много людей. "Из окна поезда мы видели разрушенный четвертый энергоблок. Мы тогда не думали и не знали, какие последствия будет иметь эта авария и что уже никогда не вернемся домой".

Идеалы и реальность

Мы продолжаем путь по центральным улицам Припяти, направляясь к кинотеатру "Прометей". Владимир вспоминает, как часто проводил здесь время с друзьями.

Вход на главную сцену кинотеатра теперь завален обрушившимися балками. Подсобное помещение перед сценой загромождено выцветшими портретами некогда знаменитых, а ныне забытых коммунистических лидеров.

Советская символика встречается повсюду в центре Припяти. На крышах двух многоэтажных домов до сих пор видны металлические гербы советской Украины и СССР.

Крышу еще одной высотки украшают гигантские металлические буквы, формирующие лозунг советских атомщиков: "Пусть атом будет рабочим, а не солдатом". По словам Владимира, этот принцип являлся фундаментальной основой всей атомной энергетики СССР.

В университетах, институтах и на курсах для сотрудников станции постоянно утверждалось, что атомная энергетика СССР — самая безопасная в мире. Поэтому, как говорит Владимир, никто не мог даже представить, что реактор способен взорваться.

"Нам говорили, что радиационная авария невозможна. Мол, у нас все предусмотрено, все рассчитано. У нас даже в мыслях не было, что может произойти авария".

Таким образом, большинство жителей Припяти и Чернобыля, включая персонал станции, не имели представления о реальных рисках для здоровья и окружающей среды. Они также не знали о масштабах радиационного загрязнения.

"А те, кто знал, особенно не распространяли информацию. Это же были советские времена. Лишнее слово могло очень плохо закончиться для карьеры".

Жизнь после трагедии

Через год после катастрофы Владимир Воробей отправился служить в армию, а затем получил инженерное образование. Он жил в городе Славутич и впоследствии вернулся работать на ЧАЭС.

Владимир прошел путь от обычного слесаря до начальника, и последние 11 лет возглавляет цех тепловой автоматики и измерений. По его мнению, если бы не авторитарный стиль управления атомной отраслью в СССР и политика замалчивания, аварии на ЧАЭС, возможно, удалось бы избежать.

Ученые указывают, что подобная авария уже произошла в 1975 году на Ленинградской АЭС, но была засекречена. "Я думаю, что если бы не было такой тоталитарной пропаганды, которая существовала тогда, то ученые действительно могли бы рассчитать и предвидеть эту аварию", - говорит он DW.

Фото: DW.

Неизвестное будущее

Всемирно известное колесо обозрения в Припяти до недавнего времени демонстрировали туристам. Владимир вспоминает, что его готовили к торжественному запуску к празднику Первого мая.

Он с улыбкой сообщает корреспондентке DW, что "не стоит верить в сказки, будто на нем никто не катался". "Учеников моего ПТУ и меня отправляли тестировать колесо в качестве "балласта". Так что я катался".

Мы продолжаем идти по центру Припяти, где горожане когда-то собирались для встречи Нового года и участвовали в демонстрациях. Владимир признается, что до сих пор не знает, какую дозу радиации он получил в 1986 году.

"Можно заказать эту справку. Но я не хочу". В подъезде дома Владимира по-прежнему висит табличка с фамилиями жильцов.

Мужчина не знает, что произошло с ними после эвакуации, поскольку с момента аварии "ни разу их не встречал".