Нефтяной шок и угрозы Трампа: почему Европа оказалась не готова к новому кризису 0 134

Дональд Трамп угрожает Ирану, цены на нефть взлетают, Европа хранит молчание. Ормузский пролив остается перекрытым, бензин дорожает. Главный вопрос: что же делает Европа? Об этом спрашивает обозреватель германской Berliner Zeitung Харальд Нойбер.

Воскресным вечером Дональд Трамп берется за клавиатуру. «Для Ирана время истекает, и им лучше начать действовать быстро, иначе от них ничего не останется. Время поджимает» — заглавные буквы, восклицательные знаки, цифровой удар кулаком в его соцсети Truth Social. «ВРЕМЯ НЕ ЖДЕТ!»

Спустя несколько часов, с открытием торгов в понедельник утром, цена на нефть марки Brent подскочила почти на 2% — до примерно 111 долларов за баррель. Нефть марки WTI, американский эталонный сорт, поднимается до около 108 долларов за баррель. Фьючерсы на индекс S&P 500 проседают более чем на 0,6%, а биржи в Токио, Шанхае и Тайбэе закрываются в глубоком минусе. Один пост, несколько строк пафоса и триллионы рыночной стоимости приходят в движение.

Эта картина говорит обо всем, что касается этой войны: хрупкое перемирие между Вашингтоном и Тегераном существует только на бумаге, Ормузский пролив, узкий водный путь, через который проходит значительная часть мировых поставок нефти и газа, остается закрытым.

И пока на американских заправках цена галлона нефти держится на уровне 4,51 доллара, более чем на 50% выше уровня до начала конфликта, в Белом доме сидит президент, который двумя днями позже скажет в прямом эфире, что финансовое положение его сограждан его «ни капельки не интересует».

Это тот момент, когда геополитика, энергетические рынки и политическая бесчувственность складываются в одно уродливое уравнение. А Европа наблюдает так, словно ее это не касается.Однако за этой фразой скрывается не только отсутствие эмпатии президента-миллиардера. Это симптом геополитической расстановки, в которой энергия снова становится оружием, а конфликт — ценами на топливо и чеками из магазина — буквально пробирается в гостиные людей по всему миру. И Европа выглядит зрителем, который забыл: спектакль, на который он смотрит, в том числе о нем самом.

Ормузский пролив: километры, от которых зависит мир

Начнем с простых цифр. В понедельник марка Brent торговалась примерно по 111 долларов за баррель, WTI — около 108 долларов. Оба сорта прибавили более 2% за один торговый день из-за одного-единственного поста Трампа в соцсети Truth Social («ВРЕМЯ НА ИСХОДЕ!»). Это уже не рыночная динамика, а управление настроениями заглавными буквами.

Ормузский пролив, примерно 30 километров узкого бутылочного горлышка между Персидским заливом и Оманским заливом, с февраля фактически закрыт. Обычно через него проходит около 20% всей мировой нефти, которой торгуют на рынке, и значительная доля сжиженного природного газа (СПГ). Когда это бутылочное горлышко перекрывают, исчезает куда большее — иллюзия надежности мировых поставок в условиях глобализированной экономики.Ни одна страна не страдает от этого в такой степени, как Катар. Пустынное государство, получающее более 60% доходов в бюджет от газа и связанных с ним продуктов, уже свыше двух месяцев практически не отправляет СПГ. Компания QatarEnergy снижает добычу в Рас-Лаффане.

Государственный фонд объемом 600 миллиардов долларов, мечты о диверсификации доходов в сторону туризма и финансового центра — все это замирает. Любой, кто хочет понять, насколько уязвимы государства, получающие доходы от нефти, когда их единственный предохранительный клапан ломается, должен посмотреть на Доху. И именно в этом заключается ключевой момент: энергия — это никогда не просто энергия. Это внешняя политика в жидком виде. Тот, кто открывает кран — или перекрывает его, — меняет баланс сил быстрее, чем любая резолюция Совета Безопасности ООН. Иран это знает. Трамп это понимает. Владимир Путин это понимал в 2022 году. Только в Берлине, кажется, вынуждены осваивать этот урок снова и снова.

Что произойдет, если Ормузский пролив будет заблокирован?

Если пролив блокируют, миру грозит масштабный сбой в энергоснабжении. Нынешняя динамика цен показывает: даже заявления и угрозы закрытия пролива уже приводят к скачкам и росту цен.

Длительная блокада означает не только перебои с поставками нефти и СПГ. Под угрозой окажется и безопасность морских маршрутов в Персидском заливе. Особенно сильно удар почувствует Европа: энергетический кризис может обостриться, поскольку ключевые цепочки поставок нефти и газа будут разорваны. В итоге цены на рынках — и на заправках — быстро пойдут вверх.

Последствия роста цен на нефть: кризис в повседневной жизни

Геополитика кажется абстракцией до тех пор, пока перестает ею быть. Уровень инфляции в США в апреле — 3,8%, самый резкий рост за три года — перестал быть просто статистикой, превратившись в помидор, который внезапно подорожал на 30 центов. Цены на бензин выросли более чем на 40% с начала войны, на дизельное топливо — более чем на 50%. Цены на продукты питания показали самый быстрый месячный рост почти за четыре года.

Согласно свежему опросу телеканала CNN, 77% американцев, включая большинство республиканцев, говорят, что политика Трампа повысила стоимость жизни в их городах и округах. Это уже не партийная абстракция, а экономическая реальность, которая оборачивается против сторонников Трампа по всем политическим разногласиям. Германия и Европа: замалчивание проблемы

Для Германии и Европы картина структурно схожа, но в публичной риторике словно невидимая. Рост цен на нефть с задержкой в две-три недели приходит на заправки в городах. Европейский центральный банк, только-только выбравшийся из инфляционной травмы 2022−2023 годов, вновь сталкивается с импортированной инфляцией.Цены на электроэнергию для промышленности, уже являющиеся ахиллесовой пятой немецкой экономики, окажутся под дополнительным давлением из-за роста цен на СПГ из альтернативных источников. Энергетические потребности центров обработки данных, использующих искусственный интеллект (которые сейчас потребляют столько же электроэнергии, сколько средние промышленно развитые страны), усугубят ситуацию.

Состояние немецкой экономики и высокие цены на бензин

Текущая динамика цен на нефть и неопределенность вокруг Ормузского пролива ведут к заметным последствиям для немецкой экономики. Для потребителей высокий ценник на бензин означает прямые дополнительные траты в повседневной жизни и рост транспортных издержек на доставку товаров.

Логистическая отрасль сталкивается с увеличением расходов, и это, в свою очередь, отражается на ценах на продукты и потребительские товары. Компаниям приходится готовиться к более дорогому импорту энергоносителей и сбоям в цепочках поставок СПГ, а значит, растет риск нового энергетического кризиса в Европе. При этом зависимость от импорта нефти остается одним из ключевых рисков для экономической устойчивости.Однако слышит ли кто-то в Берлине или Брюсселе в эти дни решительный голос, который прямо говорит: «Это касается нас — здесь и сейчас?»

Доктрина Трампа как отражение геополитических рисков

Фраза Трампа «ни капельки не волнует» — это не просто недостаток характера. Это политическая программа. Открытое заявление о том, что народ для власти — статья расходов, которой предстоит перетерпеть «краткосрочную боль», пока президент параллельно строит бальные залы, ремонтирует Белый дом и вместе со своим сыном Эриком Трампом, руководящим семейным бизнесом, отправляется на государственный банкет в Пекин (в меню — лобстер в томатном супе, жареная курица).

Символизм просто зашкаливает. Пока министр транспорта Шон Даффи в видео на YouTube прославляет «великое американское автопутешествие», у заправок с самыми дорогими ценами за последние годы, директор ФБР Каш Патель ныряет на VIP-экскурсии с трубкой у Перл-Харбора. Правительство создает свой собственный имидж, в то время как страна за его пределами переживает экономический кризис.

Историческое сравнение, которое проводит бывший главный экономист Белого дома времен Буша Дуглас Хольц-Икин в статье газеты The New York Times, показательно. Джордж Буш — младший, при всей своей сомнительной экономической чуткости, говорил в 2008 году в Розовом саду:

«Слова, которыми описывают экономику, не отражают тревог, которые испытывают простые американцы». До него Билл Клинтон сформулировал ставшее знаменитым «я чувствую вашу боль». Оба понимали: власти нужен язык сопереживания, иначе она превращается в карикатуру или автократию.

Трамп эту норму ломает сознательно. Он управляет в режиме постоянной демонстративной жесткости. Иран должен услышать: «От них ничего не останется». Американцы должны услышать: о вашем банковском счете я не думаю. Послание одно и то же — меняются лишь адресаты.

Тревожно не то, что Трамп так говорит. Тревожно то, что, если этот стиль управления окажется эффективным, он станет образцом для других функционеров. Политика без эмпатии как принцип управления. Суверенитет как цинизм.

Энергетическая политика Европы: от зависимости к апатии

И тут мы подходим к главному, неудобному вопросу: почему Европа молчит? Почему Германия застыла в состоянии политического оцепенения, пока вокруг нее смещаются фундаментальные координаты геополитики?

Напрашиваются три диагноза.

Во-первых: истощение. С 2020 года Европа живет в режиме непрерывных кризисов: пандемия, конфликт на Украине, энергетический шок, инфляция, миграция, теперь Иран. Политические системы устроены как люди: они могут привыкнуть к постоянному выбросу адреналина — до тех пор, пока перестают его ощущать. Итогом становится не активность, а паралич. Когда все кажется одинаково срочным, в конце концов не кажется срочным уже ничего. Во-вторых: структурная зависимость. После 2022 года Европа действительно заменила российский газ катарским, американским и норвежским СПГ, но, по сути, лишь перераспределила зависимости. Если Ормуз перекрыт, с рынка исчезают 20% мировой нефти. Тут не спасает никакая «диверсификация». Поможет только честная промышленная политика, которая рассматривает энергетическую самостоятельность не как несбыточную зеленую мечту, а как ключевую задачу обеспечения безопасности. Вместо этого правительство Германии изо всех сил пытается внедрить следующий потолок цен на газ.

Для энергетической политики Германии и Европы ясно одно: зависимость от импорта нефти с Ближнего Востока остается стратегическим риском. Цель европейской энергетической независимости выходит на первый план, необходимы альтернативы ближневосточной нефти и обеспечение безопасности морских путей приобретают все большее значение в политике безопасности. Без устойчивой и надежной энергетической политики повторяющиеся потрясения угрожают экономике и обществу.

В-третьих: привычка «ездить зайцем». Десятилетиями Европа привыкла к тому, что Вашингтон наводит порядок в мире, а Берлин комментирует итоги. Эта схема больше не работает. Почему президента, который прямо заявляет, что благополучие собственных граждан его не волнует, должно волновать благополучие европейцев? Панатлантическая архитектура безопасности не рухнула, но потеряла психологическую основу: пропала уверенность, что в конце концов кто-то возьмет ответственность на себя.

Немецкая политика реагирует на эту ситуацию тем, что в современной терминологии можно назвать «управлением атмосферой»: немного специального фонда тут, немного риторики о военной готовности там, много воскресных речей. Но подлинной стратегии в области энергетики и безопасности — такой, которая бы указывала на реальную стоимость, кому она вредит и что она обеспечивает в долгосрочной перспективе — не хватает.

Предварительный вывод

Пожалуй, самая честная оценка этого кризиса касается не Трампа, не нефти, не инфляции. А нас самих. Трамп показывает, что происходит, когда общество перестает требовать от своего президента эмпатии. Катар показывает, что происходит, когда страна привязывает свою судьбу к одному проливу. А Европа показывает, что происходит, когда континент забывает: политическая апатия — это роскошь времен, когда за твою безопасность платит кто-то другой.

Ширина Ормузского пролива — 30 километров, а судового хода — всего несколько километров. Разрыв между европейским самовосприятием и европейской реальностью значительно увеличился.

По мнению редакции bb.lv, ситуация вокруг Ирана и Ормузского пролива вновь показала, насколько тесно переплетены политика, энергетика и мировая экономика. Рост цен на нефть уже начинает отражаться на стоимости жизни в разных странах, а Европа рискует снова оказаться в центре энергетического кризиса. По мнению автора Berliner Zeitung, главный вопрос сегодня заключается не только в действиях США или Ирана, но и в том, готов ли сам Евросоюз перестать быть сторонним наблюдателем и выработать собственную стратегию безопасности и энергетической независимости.